— Это был упреждающий удар, за считанные часы до начала боевых действий со стороны коллективного Запада, — возразил я. — По сути, к тому моменту война уже началась, и отменить ничего было нельзя, только упредить. Дальние бомбардировщики американского стратегического командования уже поднялись в воздух, вышли из зоны устойчивой радиосвязи, над Северным Ледовитым океаном проделали половину пути до назначенных целей в глубине советской территории, и даже были к чертовой матери сбиты моими истребителями, а авиация с европейских аэродромов должна была начать взлетать с минуты на минуту… У меня, знаете ли, на орбите вокруг вашего мира крутится несколько десятков малозаметных сканирующих сателлитов, а потому мне на поверхности известно любое шевеление противоборствующих сторон, и нет ничего тайного, что не стало бы явным. В том числе мне было известно, что господин Тито уже отдал распоряжение в случае начала конфликта на западной границе отходить, не оказывая сопротивления, а против советской армии сражаться до последней капли крови. Иуд, развязывающих братоубийственные войны, я караю с особой жестокостью и цинизмом, что по факту и произошло с бывшим президентом вашей бывшей Югославии. Не от большого ума по случаю это государство слепили из разнородных кусков, и также при первом удобном моменте его следовало разобрать на части, пока не развалилось само, погребая под собой миллионы жертв, в первую очередь сербов.

— А разве Югославия могла развалиться сама? — удивился хозяин дома.

— Ее распад был неизбежен, как и у любого другого эфемерного государственного образования, целостность которого держится только на энергичности и харизме ее основателя, — ответил я. — Пример из прошлого — держава Александра Македонского, распавшаяся сразу же после его смерти. Югославию из Сербии и обломков Австро-Венгерской империи создал ваш брат Александр*, ради сохранения государственного единства придавивший все прочие нации, кроме сербов, сапогом полицейской диктатуры. Все это икнулось в период оккупации, когда хорваты, бошняки и дунайские швабы в своей массе не только оказались на стороне интервентов, но и приняли участие в попытке геноцида сербской нации. Однако лидером послевоенной коммунистической Югославии стал как раз хорват по национальности Иосип Броз Тито, который ради сохранения мнимого национального единства полицейским сапогом прижимал уже амбиции сербско-черногорских героев периода борьбы с немецко-фашистскими оккупантами. Как выходцу из двадцать первого века, мне известно, что после смерти господина Тито в Югославии установилось так любимое коммунистами коллегиальное правление, и сжатая в предыдущий исторический период пружина сербского национализма начала распрямляться, раскручивая ситуацию в обратную сторону. И в то же время в каждой национальной республике уже сформировались свои местные элиты, не желающие терпеть никакого диктата из Белграда. В том мире, где сейчас идет начало января девяносто второго года, с концами из Югославии уже ушли Словения, Хорватия и Македония, на грани откола находится Босния, мусульманское большинство которой жаждет независимости и не желает считаться с мнением национальных меньшинств. И если расставание с Македонией оказалось почти полюбовным, а со Словенией почти бескровным, то в Хорватии уже вовсю полыхает война, готовая вот-вот перекинуться в Боснию. Там все передерутся со всеми, но главными жертвами междоусобицы будут все-таки сербы.

Примечание авторов:* Александр Сербский, скорее всего, был поклонником Александра Македонского и всего античного. Чтобы сделать такой вывод достаточно посмотреть на бронзовую статую «Солдата-победителя», установленную в Белграде во времена его правления, и сравнить с эстетикой советских памятников аналогичного назначения.

— Но это же ужасно, и вообще, неужели с этим ничего нельзя сделать? — воскликнул местный экс-королевич Джорджи, позабыв былой скепсис.

— Разумеется, это ужасно, и мне не пристало сидеть сложив руки и безучастно смотреть на эту трагедию, — ответил я. — Однако дело в том, что главными спонсорами и бенефициарами той кровавой бойни там должно стать мировое, то есть евроатлантическое сообщество, то самое, что в вашем мире было без всякой жалости вдавлено в землю бомбоштурмовыми ударами авиации и гусеницами советских танков. И вместе с тем мне будет очень сложно спасать сербов от очередной национальной катастрофы, в то время как они сами охвачены таким же кровавым националистическим безумием, что и их губители. Я не могу одобрить ни этнических чисток, какой бы стороной они не производились, ни бессудных убийств невиновных, ни концентрационных лагерей для гражданского населения, ни артиллерийских обстрелов городских кварталов и торговых рынков.

— И чего же вы хотите? — спросил меня самый старший из разномировых братьев-близнецов.

— Я хочу, чтобы вы все четверо приняли участие в урегулировании этой ситуации, — ответил я. — С моей стороны в дело будет вложена военная сила, неумолимая и безжалостная к разным негодяям, а вы привнесете свой личный политический опыт и авторитет в сербском народе, ибо ваше воплощение там помнят и чтят. Решайтесь — от вашего согласия или отказа будут зависеть судьбы людей.

— Решайся, брат, — рефреном повторил самый младший из королевичей Джорджи. — Я работаю с господином Серегиным дольше всех присутствующих, и могу сказать, что все, что он делал, шло только на пользу Сербии и сербам.

— Ну хорошо, господа, — кивнул хозяин дома. — Если это пойдет на пользу сербскому народу, то я согласен. Но скажите, что же будет дальше?

— Во-первых, — сказал я, — впереди у меня лежат еще не пройденные миры, в которых сербская национальная катастрофа продолжит длиться, и с каждым следующим миром положение будет только ухудшаться. Я поставлен в положение Геракла, которому раз за разом нужно очищать одни и те же все более загаженные конюшни, при том, что самые сильные и радикальные методы ему запрещены категорически. Но это отнюдь не причина отчаиваться и опускать руки. Во-вторых, в одном боковом, но очень перспективном мире, где люди без посторонней помощи смогли выдернуть себя за волосы из трясины, мои коллеги Старшие Братья придумали задействовать еще одного вашего брата-близнеца в составе послевоенного коммунистического правительства Сербии. Я посмотрю на этот опыт, и если он окажется успешным, включу в личную поваренную книгу. И в-третьих, ваши младшие воплощения уже прошли в моих владениях полный курс оздоровления, благодаря чему сейчас они выглядят и чувствуют себя не как загнанные на скачках кони. И двоим старшим воплощениям королевичей Джорджи, как и госпоже Радонич, я прописываю такую же процедуру, плюс омоложение до желаемого возраста. Сразу скажу, что купить такую услугу нельзя ни за какие деньги, а можно лишь заслужить или получить от меня в дар от широты души. Вот