стояли тарелки, нарезанный сыр, масло, хлеб. Никакого пафоса — просто уют. Наш уют.

— Садись, — сказал он, ставя передо мной тарелку. — Омлет с помидорами. Ты такой любила.

— Я и сейчас люблю.

Я ела, а он смотрел на меня. Не как раньше — оценивающе, изучающе. А тепло, с заботой. Как смотрят на что-то дорогое.

— Знаешь, — сказала я, отпивая кофе, — я много думала о том, как мы будем жить дальше. Ты предлагал переехать в Питер.

— Да.

— Ты действительно готов оставить всё?

— Я уже говорил: компания не бросится, у меня есть заместитель. Дом — это просто дом. А вы — моя семья. Я хочу быть с вами. Здесь, в Питере. Если ты, конечно, хочешь этого.

— Я хочу, — сказала я. — Но мне нужно время. Давай попробуем сначала так: ты приезжаешь чаще. Может быть, на неделю. Может быть, снимешь квартиру, чтобы не жить на диване.

— Диван меня вполне устраивает, — он усмехнулся. — Особенно если ты иногда будешь ко мне приходить.

— Я подумаю, — сказала я с улыбкой.

Он взял мою руку и поцеловал в запястье. Потом в центр ладони. Потом перевернул и поцеловал кольцо.

— Я никуда не тороплюсь, Кира. Я ждал три года. Подожду ещё столько, сколько нужно.

— Ты изменился, — сказала я.

— Нет. Просто я наконец понял, что такое настоящая сила. Настоящая сила — это не власть. Это способность ждать.

За окном разгорался день. Я смотрела на Дмитрия — на его руки, которые вчера держали меня, на его губы, которые шептали моё имя, на его глаза, которые смотрели на меня так, будто я — самое ценное в его жизни, — и понимала: я приняла правильное решение.

Мы ещё не знали, как всё сложится. Не знали, сможем ли мы действительно жить вместе после всего, что было. Не знали, не вернутся ли старые обиды и старые страхи. Но мы оба были готовы попробовать.

И, кажется, это и называется любовью. Не та любовь, что вспыхивает и сгорает. А та, что выдерживает три года разлуки и возрождается из пепла. Как феникс. Как мы.

Телефон на столе завибрировал. Лена. Я взяла трубку и услышала Верин голос — звонкий, счастливый:

— Мама! Мама! Мы построили крепость! А можно папа тоже придёт? Я хочу ему показать!

Я посмотрела на Дмитрия. Он услышал и уже улыбался.

— Конечно, солнышко. Мы сейчас приедем. Вместе.

— Ура! — закричала Вера и бросила трубку.

Мы оделись и вышли из квартиры. На улице пахло мокрым асфальтом и начинающейся весной. Он взял меня за руку, переплёл наши пальцы — два кольца, две судьбы, одно целое.

— Пойдём, — сказал он.

И мы пошли — к нашей дочери, к нашему будущему, к тому, что мы заслужили после всех этих лет.

Вместе.

Глава 28. Дмитрий

Я стоял у окна в гостиной Киры и смотрел на питерские крыши. Солнце уже поднялось, но в квартире было тихо — Кира ушла в душ, Вера всё ещё гостила у Лены. У меня было несколько минут тишины, чтобы переварить всё, что случилось за последние сутки.

Она сказала «да». Не в юридическом смысле — мы и так были женаты когда-то, и штамп в паспорте давно аннулирован. Но она сказала «да» мне. Нам. Нашему будущему. Она позволила мне остаться в её жизни не как отцу Веры по средам и субботам, а как мужчине. Как партнёру. Как тому, кто просыпается рядом.

Я всё ещё чувствовал её вкус на губах. Её запах на своей коже. Её стоны всё ещё звучали у меня в ушах, и от этих воспоминаний тело снова напрягалось. Прошедшая ночь была... чёрт, у меня не было слов. Это было не просто «хорошо». Это было как вернуться домой после трёх лет в пустыне.

Я отвернулся от окна и обвёл взглядом её квартиру. Маленькая, уютная, обжитая. На полках — книги, которые она читала Вере. На стенах — рисунки дочери, приколотые скотчем. На подоконнике — герань в горшке, которую она, видимо, забывала поливать. В каждом углу чувствовалась она — Кира. Та Кира, которую я когда-то потерял.

Теперь я должен был доказать, что достоин её.

Я прошёл на кухню и налил себе ещё кофе. В голове крутились мысли, которые я пока не решался озвучить ей. Да, она согласилась попробовать. Да, мы провели вместе ночь. Но я хотел большего. Я хотел, чтобы мы жили вместе. Не так, как сейчас — я в своём городе, она в Питере, встречи раз в неделю. По-настоящему. Под одной крышей. Каждый день.

Но я помнил её слова: «Мне нужно время». И я дам ей время. Я обещал.

Хотя каждая клетка моего тела кричала: забери её. Увези. Сделай своей снова — полностью, без остатка.

Я сжал кружку в руке. Нет. Старые методы не работают. Я пробовал — и потерял её. Теперь всё иначе.

Из ванной вышла Кира — в халате, с мокрыми волосами, собранными в пучок. Капли воды блестели на её плечах. Она была такой красивой, что у меня перехватило дыхание.

— Задумался? — спросила она, подходя и забирая у меня кружку. Отпила глоток.

— О нас.

— И что ты надумал?

Я помолчал. Потом взял её за плечи и развернул к себе.

— Я хочу жить с тобой, Кира. Не по выходным. Постоянно. Но я не буду давить. Ты сказала — нужно время. Я дам тебе время.

Она смотрела на меня и молчала. Я видел, как в её глазах борются страх и желание.

— Это большой шаг, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Если мы съедемся, пути назад не будет. Если ты снова...

— Не будет, — перебил я. — Кира, я знаю, что ты боишься. Я тоже боюсь. Но я клянусь тебе — если ты дашь мне ещё один шанс, я не предам его. Никогда.

Она долго смотрела