на меня. Потом поставила кружку, обняла меня за талию и прижалась щекой к моей груди.

— Давай попробуем, — сказала она тихо. — Но медленно. Сначала — ты приезжаешь на неделю. Потом — на две. Потом, может быть, найдём квартиру побольше. Снимем вместе.

— Или купим, — добавил я. — Я могу купить.

— Снимаем, — отрезала она. — Я хочу быть равным партнёром, Дмитрий. Не зависимой.

Я кивнул. Она всегда была гордой. И я уважал это.

— Хорошо. Снимаем.

Она улыбнулась. Я наклонился и поцеловал её. Поцелуй вышел долгим и нежным, без вчерашней жадности, но с той же глубиной. Когда мы оторвались друг от друга, Кира вздохнула:

— Надо забирать Веру.

— Надо.

Мы оделись и вышли в город. По дороге к Лене я держал Киру за руку и чувствовал, как прохожие оглядываются на нас — высокий мужик с бандитской внешностью и хрупкая женщина с обручальным кольцом на пальце. Наверное, мы выглядели странно. Но мне было плевать.

Вера встретила нас в дверях с диким визгом. Она прыгала, кричала «папа!» и «мама!», тащила нас смотреть крепость из одеял, которую они построили с Гошей. Лена стояла в стороне и улыбалась.

— Ну как? — спросила она тихо, пока Дмитрий с Верой ползали по крепости.

— Всё хорошо, Лен. Правда. Впервые за долгое время — хорошо.

— Я рада, — она обняла меня. — Ты заслужила.

Я смотрела, как Дмитрий возится с Верой, как он подкидывает её к потолку, а она хохочет и требует «ещё!», — и думала: вот оно. То, чего у меня не было три года. То, что я запретила себе даже представлять. Моя дочь. Её отец. Мы вместе.

Остаток дня мы провели у Лены, а вечером поехали домой. Вера заснула в такси, привалившись к плечу Дмитрия. Он нёс её на руках до самой кровати, уложил, укрыл одеялом. Я стояла в дверях спальни и смотрела на них.

— Ты хороший отец, — сказала я.

— Я только учусь.

— У тебя получается.

Он подошёл ко мне, обнял сзади, положил подбородок мне на макушку. Мы стояли так несколько минут, просто глядя на спящую дочь.

— Я хочу, чтобы так было всегда, — прошептал он.

— Может быть, — ответила я. — Может быть, так и будет.

Впереди было ещё много вопросов. Где мы будем жить? Как совместить мою работу и его бизнес? Что делать, если он снова сорвётся? Но сегодня я не хотела думать об этом. Сегодня я просто хотела быть счастливой.

И я была.

Глава 29. Кира

Я сидела в своей крошечной кухне, пила остывший кофе и смотрела на Дмитрия. Он спал на моём диване уже четвёртую ночь подряд. Его вещи перемешались с моими: его рубашка висела на спинке стула, его бритва стояла в ванной рядом с моим кремом для лица, его запах въелся в подушки, в шторы, в мою кожу. Мы жили вместе. Не официально, не на постоянной основе — но он был здесь. Каждый день.

И это сводило меня с ума.

Не потому, что он делал что-то не так. Наоборот — он был идеальным. Слишком идеальным. Готовил завтраки, забирал Веру из садика, чинил краны, не давил, не требовал, не играл. Он стал... удобным.

И именно это меня пугало.

Я не хотела удобного Дмитрия. Я хотела того — опасного, властного, непредсказуемого. Того, от которого у меня подкашивались ноги и перехватывало дыхание. Того, кто мог одним взглядом заставить меня дрожать. Того, кто знал мои самые тёмные желания и не боялся их.

Прошлая ночь была прекрасна — нежная, чувственная, полная любви. Но где-то глубоко внутри я скучала по другой любви. По той, что граничила с болью. По той, где я теряла контроль.

Я смотрела на спящего Дмитрия и думала: а что, если я сама разбужу зверя?

Идея пришла не сразу. Я прокручивала её в голове целый день — пока отвозила Веру в садик, пока разбирала новые поступления в бутике, пока ехала домой в переполненном трамвае. А вечером, когда Дмитрий вышел в магазин за хлебом, я достала из шкафа шёлковый платок и положила его на подушку. Сверху — записку, написанную моим самым аккуратным почерком:

«Найди меня. Как раньше. Если сможешь.

Я жду тебя там, где всё началось. У фонтана. В полночь».

Я знала, что он поймёт. Тот фонтан — место нашего первого поцелуя, о котором мы договорились ещё в первой книге. Я помнила его, хотя прошло столько лет.

Вера осталась у Лены. Я вызвала такси и поехала в центр. Сердце колотилось как сумасшедшее, пока я шла по вечернему Невскому к каналу Грибоедова. Тот самый фонтан, который мы считали «нашим», прятался во дворе старого особняка — я нашла его год назад, когда искала помещение для бутика. Маленький, заброшенный, но всё ещё работающий.

Я села на скамейку у воды, закуталась в плащ и стала ждать. В сумочке лежал второй платок — чёрный, атласный, на случай, если он захочет продолжить игру.

Было прохладно. Вода тихо журчала, фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт. Я смотрела на вход в арку и считала минуты. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Он опоздал на три минуты.

Но когда его фигура появилась в арке — широкая, тёмная, с горящими глазами хищника, — я поняла: он здесь. Мой Дмитрий. Настоящий.

Он шёл ко мне медленно, как зверь к добыче. Я встала, но не побежала. Стояла и смотрела, как он приближается.

— Ты нашёл меня, — сказала я.

— Ты хотела, чтобы я тебя нашёл.

Он остановился в шаге от меня. От него пахло морозным воздухом и возбуждением. Я видела, как вздулись вены на его предплечьях, как напряглись плечи под тонкой курткой, как потемнели его глаза — те самые, которые я так любила.

— Я скучала по этому, — сказала я тихо. — По тебе настоящему.

Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.