пока Кирилл внезапно не скомандовал остановку. Профессор, хрипя как загнанная лошадь, повалился на землю.

— Всё, я больше не могу, — проговорил он с трудом, вытирая пот с покрасневшего лица, но топор из рук не выпустил. — Я больше не выдержу…

— Десять минут на отдых, и снова в путь, — сухо произнес Кирилл, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к звукам леса.

Борг спокойно присел на упавшее дерево, оглядел свои разорванные перчатки без пальцев, дыру на штанине и непринужденно спросил:

— Может, объяснишь нам, что происходит, Кирилл?

Кардинал бросил на него раздраженный взгляд. Его внешний вид был немногим лучше, чем у Борга — весь в грязи и пятнах от растений, с царапинами и зацепками на одежде.

— Скажи хотя бы, оправдана ли такая спешка и риск?

— Что тебе известно о способностях Кардиналов? — вопросом на вопрос ответил Кирилл, опускаясь рядом.

— Не так уж много, — пожал плечами Борг. — Избранники богов, наделенные сверхъестественными возможностями… Вроде того?

— В точку. И у меня есть несколько достаточно развитых талантов. Один из них — интуиция. И она вопит, что если мы опоздаем, произойдет что-то… ужасное. Мы потеряли шесть дней, и можно подумать, что ничего страшного не случится, если мы доберемся до бункера на день позже. Так?

Борг кивнул.

— А вот и нет. Может, уже и случилось. Честно говоря, я сам не знаю, почему так нервничаю, и откуда это чувство опасности и надвигающейся катастрофы. Просто так надо. Я это чувствую.

— Ну, хоть что-то прояснилось. Предчувствия — штука серьезная… Главное, чтобы в этой спешке не нарваться на какую-нибудь тварь.

Немного передохнув, группа продолжила свою безумную гонку по лесу до самого обеда, выделив на привал целых двадцать минут. К поселению наемников они вышли незадолго до заката.

Город Вольный, затерянный в Богом забытой глуши, встречал незваных гостей зловонием и немым укором мертвых глазниц, нанизанных на заостренные колья частокола. Высокий забор, сложенный из почерневших от времени бревен, украшенный жутким «орнаментом» из человеческих и мутантских черепов, казался зубастой пастью, готовой проглотить любого, осмелившегося подойти слишком близко. У ворот, словно мрачные стражи, болтались на веревках три окоченевших тела. На груди каждого болталась табличка, выведенная кривым почерком: «Крыса», «Стукач», «Святоша».

Внутри, за воротами, царил хаос. Кривые лачуги, слепленные из грязи, дерева и подручных материалов, жались друг к другу, образуя лабиринт узких, грязных улочек. Здесь обитали отбросы общества: калеки с изуродованными шрамами лицами, мутанты с физическими деформациями, дезертиры, сбежавшие каторжники, оккультисты и чернокнижники, практикующие человеческие жертвоприношения, нелегальные торговцы запрещёнными товарами, в том числе и людьми, головорезы и прочие отпетые мерзавцы, бежавшие от закона и морали. Воздух был пропитан запахом гнили, дешевого алкоголя, пота и страха.

Главной достопримечательностью Вольного, несомненно, являлись бордель «Утопленница» и таверна «Кровавый Клык» с постоялым двором. Из борделя доносились приглушенные стоны, пьяные крики и хохот, а из таверны — брань, лязг кружек и запах жареного мяса.

Жизнь в этом городе была коротка и жестока. Здесь каждый сам за себя, и выжить мог только самый сильный, хитрый и безжалостный. Правил не было, за исключением одного — молчать и не совать нос в чужие дела. Любое нарушение этого негласного кодекса каралось смертью, как это было продемонстрировано висельниками у ворот.

Несмотря на свою мрачную атмосферу, Вольный притягивал к себе, словно магнит. Он давал приют тем, кому не было места в цивилизованном мире, предоставлял возможность заработать и почувствовать себя свободным. Свободным от законов, морали и угрызений совести. Свободным делать то, что хочешь, даже если это противоречит всему человеческому.

Глава 12

Они замерли, оказавшись перед широко распахнутыми створками ворот. Окинув взглядом отталкивающий вид, открывшийся перед ними, Борг, видевший многое, поморщился, плюнул под ноги и пробормотал:

— Ну и дыра…

Стараясь не обращать внимания на висящие тела, они вошли в довольно крупное поселение, которое с натяжкой можно было назвать городом — скорее, это была разросшаяся деревня. Зловоние было невыносимым, а взгляды немногочисленных жителей недружелюбными. Казалось, каждый прикидывал, сколько можно выручить за их жизни или пожитки.

«Кровавый Клык» встретил новоприбывших оглушительным шумом и плотным смрадом. Пахло кислым пивом, немытыми телами и кровью. За длинным, кое-как сбитым столом сидели разномастные личности: угрюмые бандиты, мутанты с уродливыми лицами и косыми глазами, торговцы, увешанные амулетами и талисманами, словно шаманы. Все они жадно ели, пили и громко спорили о чем-то.

За стойкой возвышался огромный детина с татуировкой зубастой пасти неведомой твари на бритой голове. В его взгляде была лишь пустота и холод.

Большая часть этих людей (и не совсем людей) были «искателями» — теми, кто отправлялся за пределы поселения в опасные земли древних мегаполисов, чтобы найти что-нибудь ценное для продажи или обмена. Ходили слухи, что мертвая, но кишащая кровожадными существами земля меняет искателя. Если его не съедали в первый год походов, то он приобретал черты характера, отнюдь не располагающие к приятному общению. Была ли тому виной зараженная земля или постоянная игра со смертью, никто точно не знал, но факты говорили сами за себя.

— Что-то мне не хочется здесь есть, — вполголоса произнес Ворн, глядя на странные куски мяса, на одном из которых ему померещился фрагмент татуировки. — Похоже, они тут человечину едят.

— Вполне возможно, — так же тихо ответил ему Гобла. — У меня тоже аппетит пропал. Кир, может, ну его, этот ужин. Давай снимем комнаты и отдохнем. Ноги уже отваливаются. Или нам снова придется куда-то бежать?

— Нет, вроде прибежали, — проворчал Кирилл, изучающе оглядывая посетителей. Он явно высматривал кого-то.

Мужчине за стойкой надоело ждать, и он, не скрывая раздражения, громко спросил:

— Чего надо?

— Комнату. На сутки, — тут же ответил Гобла. — Желательно чистую. И, желательно, одну на всех.

— Таких нет. Могу предложить только с двумя кроватями в комнате.

Гобла вопросительно взглянул на Борга и, получив одобрительный кивок, сказал:

— В таком случае нам одну комнату с двумя кроватями и одну комнату с тремя кроватями.

— Нету с тремя, — отрезал детина.

— Ну так поставь! — огрызнулся Гобла.

— Жрать будете?

— Нет!

— Тогда два серебряных. Ключи после оплаты. Кровать принесут.

— Вот и отлично, — раздраженно пробурчал Гобла, выкатив на стойку две крупные серебряные монеты, которые тут же исчезли под большой, пухлой рукой с грязными ногтями. Вторая рука положила на