робко пыталась прилечь рядом с ним. Ошалевший от такого поведения и быстро сообразив, чего эта девица от него хочет, Ворн активно запротестовал. «Ну уж нет, свой первый раз не с зеленокожей же. Да еще и косоглазой. Я, конечно, толерантный, но не настолько!»

— Ворн, что случилось? — встревоженно прошептал спросонья Борг, приподнимаясь на локте.

— Да тут это… немного неловкая ситуация, — промямлил парень, краснея.

— Турма, Турма… — запричитала зеленокожая девица, теребя край грубой шерстяной накидки. — Вождь повелел. Община нуждается.

Ворн окончательно проснулся. И внимательно посмотрел на девицу. Действительно, для друнки она была даже ничего. Фигура у нее оказалась вполне себе ладная, хоть и несколько коренастая. И глаза, хоть и располагались ассиметрично, придавали ей какой-то даже шарм, некую необычную пикантность. Была в ней какая-то… первобытная привлекательность. Но это все равно было «слишком». И не только зелёный цвет кожи. «Нет уж. Я мечтал о другом первом разе,» — подумал парень.

— Понимаешь, Турма, — начал он осторожно, — я… вообще-то не готов к такому. Мне еще нужно время подумать. И вообще, это должно быть по любви, а не по приказу. Объясни это своему вождю.

Турма нахмурилась, словно не понимала, о чем он говорит. Ее взгляд выражал искреннюю растерянность и непонимание. «Любовь? Время подумать? Что это за странные слова?» — читалось в ее зеленых глазах. Свои доводы девушка подкрепила хрюканьем и тыканием пальцем то в парня, то в свой живот, давая понять, что речь идёт о продолжении рода. Оплодотворение — это долг. Это польза общины. Отказ недопустим. Но подросток набрался смелости и, извинившись, выпроводил несостоявшуюся невесту за пределы своей лежанки и решительно отвернулся к стене. «Спокойной ночи».

Глава 11

Пробудившись с первыми лучами солнца, проникавшими сквозь трещины в скалах, друны осознали, что оказались в ловушке. Оба выхода из подземелья, словно запечатанные исполинской рукой, были наглухо завалены сплетенным клубком лесных обломков, принесенных ночным штормом.

— Ерунда, Ворн, — произнес один из друнских подростков, его голос звучал спокойно, несмотря на ситуацию. — Такое не впервые. Будет много работы, это да, но за несколько дней мы управимся.

Кирилл, как всегда, был полон недовольства. Перспектива задержки явно не входила в его планы, и это отражалось на его лице. Боргу новость показалась малозначительной. Пара лишних дней в подземелье не представлялась ему трагедией. А вот Гобла, и особенно профессор восприняли ситуацию с живым интересом. Возможность изучить новый вид разумных мутантов, их обычаи и способности казалась им бесценной. Ворн тоже не особо расстроился, находя в сложившейся ситуации скорее новые возможности. Единственное, что омрачало его настроение — угрюмый вид Кардинала. Тот явно нервничал, словно карты его тщательно продуманного плана внезапно перепутались.

Мрякулу, как почетному гостю и хищнику, был выделен щедрый мясной паек на время вынужденного пребывания. Гамлет, словно тень, неотступно следовал за зверем, умудряясь воровать лакомые кусочки вяленого мяса прямо у него из-под носа. Люди в свою очередь не проявляли интереса к мясным запасам друнов, не желая лишать их припасов перед зимой. У них и без того было достаточно разнообразной и питательной еды. Источник чистой воды, бьющий ключом в глубине пещер, также успокаивал народ, предотвращая панику.

Ворн в свободное от разбора завалов время принялся исследовать запутанные лабиринты пещер, любуясь диковинными светящимися растениями и грибницами. Параллельно он делился своими знаниями с зеленокожими молодыми аборигенами, которые проводили ему экскурсии по своему жилищу: рассказывал о копчении мяса, о том, как построить коптильню и как изготавливать древесный уголь, объясняя его полезные свойства. Он также продемонстрировал им несколько способов рыбной ловли, когда ему показали подземную реку и показал хитрые узлы, которые вязал с невероятной ловкостью. Юные друны слушали его с неподдельным интересом, задавали вопросы и в ответ делились с Ворном своими умениями и познаниями. Так, в дружном труде и обмене опытом, дни вынужденного заточения превращались в период взаимовыгодного обучения и укрепления уз дружбы между разными народами.

Утром четвертого дня Ворн стал свидетелем спора Кирилла с вождем друнов. Кардинал, не в силах скрыть своего раздражения, требовал ускорить расчистку прохода. Вождь с мудрой снисходительностью в глазах спокойно отвечал, что спешка в таком деле ни к чему хорошему не приведет, и что друны будут работать настолько быстро, насколько это безопасно. Кардинал, понимая тщетность своих попыток ускорить процесс, лишь злобно сверкнул глазами и удалился, продолжая бормотать что-то себе под нос. Работа кипела, люди и даже мрякул помогали как могли, а на отдыхе каждый занимался своими делами.

Профессор, вооружившись блокнотом и карандашом, неотступно следовал за друнами, наблюдая за их бытом и поведением, задавал множество вопросов, тем самым изрядно надоедая и отвлекая мутантов от повседневных трудов и отдыха. Он, записывая все свои наблюдения, брал пробы слизи с кожи, просил их продемонстрировать ему свои способности. Он был настолько въедлив, что друны уже молились о скорейшем завершении работ и прощании с этим человеком, но были вежливы и проявляли недюжинное терпение, показывая ученому все, о чем он их просил.

Гобла же, увлеченный изучением светящихся грибов, совершенно забывал о происходящем вокруг. Он собирал образцы, зарисовывал их в своем альбоме и расспрашивал местных об их свойствах. Кирилл, не жалея своих сил прорубался к выходу, начиная работу самым первым и оканчивая ее самым последним. Он очень торопился поскорее «откопаться».

Борг, напротив, увлекся процессом копчения мяса, которому Ворн обучал друнов. Он с энтузиазмом помогал им строить коптильню, рубить дрова и следить за огнем по пережиганию древесного угля. Ему нравилось ощущать себя полезным и видеть результаты своего труда.

Мрякул по мере своих сил тоже тягал вязанки веток, получая за работу восхищенные взгляды и похвалу от всех друнов. На отдыхе его сытно кормили, гладили и чесали пузико. Отдохнувший мрякул с радостью участвовал в подвижных играх с малышней. Самая полюбившееся игра стала «Поймай птичку!», а самая не любимая — «Покатай на спинке!». Гамлет же, пользуясь моментом, пытался стащить у малышни игрушки или еду. Но гоняли птичку не злобливо, а скорее в мерах профилактики и развлечения, и Гамлет принимал эту игру — пакостил не в полную силу, детей не калечил, травм не наносил. Если Полкаше удавалось поймать Гамлета, то максимум, что ему грозило — это помятые и обслюнявленные перья. После чего ворон, истошно вопя, взмывал под своды пещеры и принимался гадить, выцеливая мрякула, выискивающего укрытие от бомбардировки. Взрослые со смехом и улыбкой наблюдали за