– Эвелин рассказала мне, что Лаэта убила ее мужа, самого сильного колдуна, что правил на землях Сингурда, чтобы забрать его силу. И едва не убила маленькую дочь. Стражники не смогли нагнать предательницу, но ранили ее магическими стрелами.

– Именно тогда ее нашел Филипп.

– Да.

– И эта Эвелин помогла вам?

– Да. Но попросила защитить ее дочь, в случае если вдруг умрет. Я поклялся ей в этом. Эвелин связала свой род с моим магической нитью, чтобы, если ее дочь похитят, я смог ее найти.

– Это как?

– Встреча двух родов может выглядеть случайностью… Но Блэкморы всегда окажутся рядом. Такова нить.

Софи задумчиво потеряла подбородок и закусила губу.

Значит, то, что я встретила в том переулке Рэя – не случайность? Его притянуло туда не любопытство, а магическая нить?

– А если вдруг между мужчиной из рода Блэкмор и женщиной из рода Сантино возникнут чувства? Это тоже магия? – Софи просто не могла не задать этот вопрос.

– Нет. Мы должны защищать, а не любить. Дальше – это уже личное дело. Но я полюбил Эвелин, – грустно улыбнулся Вириат. – И сделал все, чтобы защитить ее дочь.

Вздох облегчения вырвался из ее груди.

Значит, не магия… Тут все по-настоящему.

– Тогда Эвелин придумала Чистилище?

– Да. Моя Эви подпитывала свою магию от природы. Она всегда говорила, что нет ничего сильнее стихий.

– О, теперь это многое объясняет, – усмехнулась Софи.

Так вот почему у меня такая магия… И вот почему я сожгла свою квартиру…

– Она собрала тринадцать самых сильных ведьм, – Вириат обвел рукой каменные фигуры, тем самым объясняя Софи, что это за статуи. – И они создали новый потусторонний мир для всей нечисти. И нам оставалось заманить туда Лаэту.

– Убить?

– Да. Чтобы ее тело осталось на земле, а черная душа попала в Чистилище.

– И у вас, судя по всему, получилось?

– Да, – из груди Вириата вырвался тяжёлый вздох. – Но какой ценой? Эви заколдовала мой меч, способный убить нечисть одним ударом. И мы думали, что, уничтожив Лаэту, сможем очистить землю. Что ее магия пропадет, и эти твари исчезнут. Но нет. Хоть Лаэта и попала в Чистилище, вампиры остались бродить по земле, проливая реки крови.

– А почему Чистилище существует именно тысячу лет?

– Тысяча стен окружают границу. Проходит год – рушится стена. Сейчас все стены разрушились, осталась лишь тонкая граница.

Вот теперь Софи все начала понимать.

Вот почему Лаэта ходит так близко к нашему миру. И вот почему я могла призвать Шайлу. Навряд ли бы это получилось, если бы Чистилище окружало тысяча стен.

– А ваше родовое проклятье?

– Узнав о создании потустороннего мира, Лаэта пришла в бешенство. А тем более узнав, чьей рукой оно создано. Лаэта просто снова хотела разбить сердце Эви. Разлучить нас навечно. Она прокляла меня, сделав оборотнем. Зверем. «Сможешь ли ты полюбить монстра?», – смеялась она, смотря на мою Эви.

Софи прекрасно понимала чувства Эвелин. Когда возлюбленный превращается в монстра…

Вириат стал проклятым из-за Эвелин, а Рэй стал вампиром из-за меня. Одна тысяча лет – и все повторилось.

– Она смогла? – тихо спросила Софи.

– Да. Она любила меня, – мечтательно вздохнул Вириат. – Но так и не увидела меня монстром… Когда я убил Лаэту, я активировал проклятье. И пока я мирился со своей волчьей натурой, Эви сделала то, что скрыла от меня. Потому что знала, что я не позволю.

– Запечатала своей кровью Чистилище.

– Да, – прошептал Вириат. – Моя Эви умерла, оставшись на границе Потустороннего мира. Она заключила свою силу в медальон, который я отдал ее дочери. Я думаю, что Лаэта знала, что Эвелин должна запечатать вход в Чистилище, и именно поэтому обратила меня в оборотня. Чтобы после смерти я был так близко к ней, но не в силах коснуться и увидеть…

– Но вы же здесь, а не в Чистилище!

– Да. Благодаря им, – мужчина обвел рукой тринадцать каменных статуй.

– А ваш род? Вы разве не женились?

– Нет. Мое сердце было отдано Эви. Но свой род я продолжил.

Софи закатила кверху глаза.

Ещё бы! Как жениться – так сердце отдано. А как ребенка сделать – так пожалуйста, хоть двадцать… Ох уж эти мужчины. Одна тысяча лет прошло – ничего не поменялось.

– Мы должны защищать землю, если вдруг Чистилище будет открыто, – продолжил Вириат. – Вечные стражники. Потому что каждые сто пятьдесят лет, когда в небе происходит явление, стены становятся невидимыми, и ведьмы могут открыть Чистилище при помощи крови Сантино.

– А почему вы ожили, а они, – Софи кивнула головой в сторону каменных статуй, – нет.

– Ведьмы должны были ожить лишь в том случае, если кто-то откроет Чистилище. А я – в том случае, если мой род оборвется или же границы будут в опасности. Я должен помешать открыть Чистилище.

– Но вроде я здесь. Ритуал надо мной не проводят. Может, все-таки ваш род оборвался? – предположила Софи.

– Нет. Я повторяю. Если бы Блэкмора не было в этом веке, я бы смог выйти отсюда. Это его существование не позволяет мне выйти.

– Тогда в чем дело?!

– Ты откроешь Чистилище. Вот в чем дело. Миру грозит опасность.

– Да не собираюсь я его открывать!

– Откроешь! – прорычал Вириат. – Только так я могу объяснить, почему я пробудился!

– А мне кажется, что дело в вашем роде, – настаивала Софи.

Вот упрямый! Рэй точно в своего предка!

– Почему вы не убили Армана? – поинтересовался недовольно мужчина.

– А как его убить?! Сердца у него нет! Солнца он не боится! Огня тоже!

– В вашем мире, что, нет сильной ведьмы, способной заколдовать меч?!

– Представьте себе – нет! – воскликнула Софи.

– Так заколдуй ты! Ты же ведьма!

– Я неопытная ведьма! И уж точно не умею заколдовывать мечи! И в книге такого заклинания нет! – фыркнула она. – Если вы такой умный, что же спрятались в камне, и не убили Армана?!

– Ох, ну что за женщина! Непокорная! И язык у тебя уж больно остр! – сверкнул серыми глазами Вириат.

– Какая есть! Вашему родственнику понравилась, между прочим! – парировала Софи.

– У