решить, какой план мы выберём по итогу. Кого мы будем растить в этой системе?

Я снова собрал нас вместе в виртуальной столовой — той самой, где когда-то мы пили кофе после пробуждения. Анна и Макс внимательно смотрели на меня.

— Мы начинаем колонизацию? — немного удивлённо приподняла бровь Анна. — Я уже думала, что мы решили не возрождать человеческую цивилизацию.

Она улыбнулась, показывая, что всего лишь шутит.

— В общем-то, мысль не лишена определённого смысла, — ответил Макс, тоже хмыкнув. — С людьми у нас наверняка резко всё усложнится. Ответственность, эмоции, конфликты… Мы привыкли к тишине.

— Согласен, — кивнул я. — Но именно поэтому мы и здесь. Чтобы тишина закончилась.

— Ну вот, теперь мы пришли к парадоксальному факту, — продолжил я. — С одной стороны, мы можем остаться в этой системе. С другой — можем отсюда улететь.

Макс и Анна переглянулись.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Анна.

— Понимаете… Я внимательно изучил весь комплекс того, что мы производим, и покопался в архивах. Парадокс в том, что чисто технически мы можем построить здесь ещё один колониальный корабль — или даже несколько — и спокойно отправиться к следующему запасному миру.

Макс серьёзно задумался. Анна тоже.

— В принципе, эта мысль не лишена определённого смысла, — снова сказал свою любимую фразу Макс. — Но чего мы хотим в итоге? У нас есть две запасных системы. Если мы сейчас развернём производство мощных обсерваторий, то лет через пять сможем разведать, что там происходит. Возможно, там тоже случилась какая-нибудь трагедия. Если захотим, построим ещё один колониальный корабль, загрузим эмбрионы и отправимся. Да, полёт займёт ещё несколько тысячелетий. Но там точно будет планета, пригодная для жизни людей — по крайней мере, по старым данным.

— «Точно будет» — но не факт, что будет пригодна, — сказала Анна. — Вполне возможно, что местные организмы будут представлять смертельную угрозу. Или атмосфера окажется ядовитой. Или ещё что-то. Мы уже видели, как одна планета может умереть за миг.

— Зато наши люди в один прекрасный момент смогут выйти и погулять под местным солнцем, а не жить вечно в темноте коридоров или под куполами.

— Не драматизируй, — Анна махнула рукой. — Никаких тёмных коридоров не будет. Мы создадим вполне пригодные для жизни условия. Даже если придётся делать это в пустоте. Вопрос не в этом. Вопрос в перспективах такой цивилизации. Если мы останемся здесь, наши потомки будут знать только искусственное небо.

— На нас всегда будет давить отсутствие атмосферы, — возразил Макс. — Одно дело, когда ты можешь строиться вверх, расширяться, и совсем другое — когда ты ограничен доступным объёмом. Хоть в открытом космосе, хоть под землёй. А колонизация и второй, и четвёртой планеты в любом случае будет подземной или подкупольной. Отсутствие нормальной атмосферы и электромагнитного щита сделает их слабо пригодными для постоянной жизни на поверхности.

Анна кивнула. Я тоже.

— Так вот, это первый вариант, который я предлагаю рассмотреть.

— То есть ты считаешь, что мы можем… — начала Анна. — Давай ещё раз. Ты считаешь, что мы можем сейчас построить полную копию «Ковчега», погрузить в него эмбрионы и отправиться в полёт на две тысячи лет, чтобы создать там новую колонию?

— Я тебе даже больше скажу, — ответил я. — Мы можем построить несколько крупных кораблей, вылететь флотом и прибыть примерно в одно время в систему, притащив с собой гораздо больше ресурсов.

— А что с эмбрионами? — спросил Макс. — Они уже столько тысячелетий лежат в анабиозе. Внутренняя радиация, космические лучи… не убила ли их?

— Скажем так, их генетический код действительно сильно пострадал. Но мы знаем, как они должны были выглядеть изначально. Используя медицинские технологии, легко восстановить правильную последовательность нуклеиновых кислот. Так что это не проблема. Что касается ещё двух тысяч лет заморозки — это тоже решаемо. Мы уже отработали протоколы.

— То есть люди… нас в общем-то не ограничивают? Ну допустим, — кивнула Анна. — А какой второй вариант?

— Либо вторая, либо четвёртая планета этой системы. Но в обоих случаях проблема в том, что по сути эти планеты — версия Марса 2.0. Да, чуть больше, с чуть лучшей гравитацией, но атмосфера на обеих токсична для людей. И, как сказал Макс, жить нашим поселенцам придётся скорее всего под землёй — в лавовых трубках, в искусственных пещерах, под слоем реголита.

В виртуальной столовой повисло тягостное молчание. Мы втроём сидели и смотрели друг на друга, пытаясь одновременно думать.

— Чтобы принять главное решение, — сказал я, — нам нужен плюрализм мнений. Предлагаю проголосовать.

— Хорошо, — согласилась Анна. — Ставлю на голосование первый вариант. Кто за то, чтобы отправиться к другой звезде?

Я поднял руку.

Почему я хочу улететь? На меня давил тот факт, что у людей не будет возможности гулять под открытым небом. Странно, наверное. Это какое-то подсознательное желание, свойственное живому человеку — видеть над головой небо, чувствовать ветер, дождь, солнце на коже. Я вспоминал московские дворы, запах мокрого асфальта после ливня, ощущение, когда выходишь из подъезда и первое, что видишь, — небо. Я понимал: при колонизации этой системы люди, родившиеся здесь, навсегда останутся под куполами или в подземных городах. Да, современные технологии позволяют продлевать жизнь до пары сотен лет, может, даже больше. Но прежде чем мы сможем заняться терраформированием третьей планеты — той, что изначально была нашей целью, — пройдёт не одна тысяча лет. Скорее всего, десятки тысяч. Нужно восстановить атмосферу, экосистему, решить массу проблем. Так что поселенцы первой волны, да и не только первой, никогда не увидят чистого неба.

Это казалось неправильным. Противоестественным. Будто я столько тысячелетий мучил себя и свои эмбрионы только для того, чтобы поселить их в гробу. Именно поэтому мне казалось правильным улететь к одной из двух запасных звёзд.

Мои друзья руки не подняли.

— Что ж, — сказал я, посмотрев на них. — В таком случае остаёмся здесь. Колонизируем либо вторую, либо четвёртую планету.

Они вдвоём кивнули.

— Но я хочу кое-что сказать, — добавила Анна. — Что касается идеи создать полноценную космическую обсерваторию — я с ней согласна. И вообще, мы вступаем в эпоху, когда у нас не просто избыток ресурсов, а сверхизбыток. В списке наших задач — создание нескольких уникальных объектов. Например, центра космической связи, который теоретически позволит нам связаться с Землёй — если она ещё существует.

— Я согласен с тобой, — кивнул Макс. — Там много чего интересного. Но если мы решили колонизировать эту систему, сейчас все ресурсы нужно бросить именно на это.

— Что ж, — я вздохнул. — Приступаем.

Глава 12. Наследие кирпичиков

Учёные Земли, отправляя колониальные миссии