дыры в своем бюджете. «Лостширским ведьмам» была отведена небольшая роль группки ясновидящих, а перед спектаклем и в антрактах их шатер в холле должен был развлекать гаданиями и предсказаниями.

Лиз пыталась выглядеть увлеченной, но внутри все кипело. Ей не нравилось, что их роль сводилась к развлечению посетителей. Элизабет Стэдлер не по статусу играть ясновидящую номер четыре. Она была рождена не для массовки!

– Незаметная часть шоу, – высказалась об этом Клэр с показной легкостью, но в ее голосе звучала издевка, как будто она знала, насколько это заденет Лиз.

Клэр в этом спектакле играла главную роль – аристократку восемнадцатого века и невесту графа. Она неустанно напоминала об этом при каждом удобном случае. И Лиз не могла не признать, что справлялась Клэр отлично, каждый раз сгребая в охапку комплименты от мисс Краун и остальных, задействованных в постановке. В особенности от парней. Лиз, которая вечно жаловалась на изобилие мужского внимания, стала для них невидимкой. И это ее жутко раздражало. Но, пожалуй, чуть меньше, чем костюмы.

На примерке им четверым – Лиз, Нае, Молли и Карле – выдали нечто, похожее на лохмотья. Льюису повезло чуть больше – ему достался халат, в котором он выглядел как мексиканский сутенер. А дополняли все это безобразие еще более ужасные тюрбаны. Глядя на элегантные и утонченные платья Клэр, Лиз буквально кипела от злости. Это стоило двух перегоревших прожекторов и растрат из папиного кошелька.

– Лиззи, я поощряю твою активность и участие в школьной самодеятельности, – с ласковым нажимом сказал дочери Теодор, оплачивая пять костюмов, – но я просто не потяну содержать сразу два клуба. Тем более во втором ты даже не Президент.

– Это ненадолго, – пообещала ему Лиз и уточнила: – В смысле, я не задержусь в «Лостширских ведьмах».

– Тогда зачем ты в него вступила?

– Поднимаю им популярность, – выкрутилась Лиз.

Последние две недели напоминали Лиз хаотичный калейдоскоп обязанностей, недосыпа и раздражения. Утро начиналось с того, что Лиз едва успевала собрать сумку для школы, наспех перекусывала злаковым батончиком и выбегала из дома. В школе, вместо того чтобы сосредоточиться на уроках, она ловила на себе насмешливые взгляды не только Клэр, но еще Дженны и Саванны, которые окончательно примкнули к ее сопернице. Особенно больно было слышать, как Клэр в перерывах шутливо указывала на «новый стиль» Лиз, намекая, что кроссовки лучше подходят для уроков физкультуры, чем для Президента модного клуба.

Лиз действительно сменила стиль. Вынужденно. Идти после школы в лес в платье и туфлях было не самым практичным решением. Она пыталась носить с собой сменную одежду, но уже через пару дней поняла, насколько глупая это затея. И дело было не только в том, что одежда сильно мялась и выглядело несвежей. После выматывающего обучения в чертоге сумка становилась слишком тяжелой, словно кто-то подсунул ей гири. Поэтому впервые в жизни Лиз отдала предпочтение практичным кроссовкам, джинсам и толстовке вместо того, чтобы каждое утро подбирать стильный образ.

Все это не оставляло Лиз времени на подготовку к заседаниям «Лаборатории стиля». Она старалась просматривать свежие статьи и находить интересные тренды, чтобы не ударить в грязь лицом. Но клуб, который всегда был для нее отдушиной, теперь казался обузой. В последнее заседание она даже не успела подготовить полноценную презентацию, и это стало поводом для насмешек со стороны Клэр.

– Ну, кто бы мог подумать, что наша Лиз так быстро сдаст, – с улыбкой сказала она, а Дженна и Саванна тут же подхватили, хихикая.

К концу второй недели Лиз чувствовала, что ее нервы на пределе. Уроки, репетиции, заседания, обучение в чертоге, постоянный контроль над собой, непривычные для нее насмешки – все это сплеталось в тугой узел напряжения, который грозил лопнуть в любой момент. Все казалось бесконечным, тяжелым и безрадостным.

Пожалуй, Лиз утешали две вещи. То, что ей все лучше удавалось держать силу под контролем. И то, что ее родной цвет волос почти вернулся. В конце первой недели черные волосы посветлели до каштанового – цвета слабо заваренного черного чая. Еще спустя неделю Лиз наматывала на палец прядь цвета меда из лугового разнотравья.

Дверь кабинета распахнулась. Лиз спешно закрыла вкладку со статьей на смартфоне и попыталась настроиться на рабочую волну, поправив капюшон толстовки и расправив волосы.

Клэр вошла уверенной походкой, слегка качая бедрами в такт шагу. Парни от этой походки сходили с ума. Она выглядела идеально, как будто провела перед зеркалом не меньше полутора часов, подбирая каждый аксессуар, приглаживая каждый волосок бровей. Платье цвета бордо, обтягивающее талию, бархатная заколка-бант, туфли с ремешком в виде змеи. И эта ядовитая улыбка, словно специально вылепленная, чтобы заставлять остальных чувствовать себя неуверенно.

Лиз почувствовала, как воздух в кабинете изменился. Девочки, которые вошли следом за ней, начали перешептываться. Дженна и Саванна, до недавнего времени верные союзницы, переглядывались с Клэр, как будто только что услышали нечто забавное. Лиз выпрямилась, но почувствовала, как в животе скрутилась ледяная спираль.

Клэр остановилась перед ней, держа в руках папку. Она наклонилась чуть вперед, чтобы привлечь к себе еще больше внимания, и улыбнулась хищно, будто кошка, готовящаяся к прыжку.

– Лиз, дорогая, – начала она с преувеличенной любезностью, от которой у Лиз внутри все закипело, – мы тут с девочками немного посовещались и… решили, что тебе нужно небольшое освобождение.

– Освобождение? – Лиз почувствовала, как ледяная спираль в животе превращается в раскаленную.

– Именно. Честно говоря, ты начала сдавать позиции. Это заметили все, – Клэр слегка развела руками, делая вид, что ей самой это неприятно говорить. – Президент «Лаборатории стиля» не может носить одну и ту же толстовку каждый день. А уж водиться с «Лостширскими ведьмами» – совсем из ряда вон.

Хихиканье Дженны и Саванны за спиной Клэр ожгло воздух в кабинете. Лиз стиснула зубы и с трудом сдержала эмоции, чтобы снова не поджечь манекен. В последние две недели она в полной мере ощутила на своей шкуре, какого это – быть в центре насмешек и косых взглядов. Это было как падение с высоты, где все аплодировали тебе и искренне восхищались, прямо в самую грязь, где каждый второй считал своим долгом пройтись по тебе с издевкой.

Лиз чувствовала себя чужой в собственной школе. Каждый день ей приходилось надевать маску спокойствия, делая вид, что язвительные комментарии Клэр и остальных ничего не значат. Но внутри нее клокотал гнев, смешанный с разочарованием и беспомощностью.