только на обряд, но и на то, чтобы перевернуть мир. Мы с Молли и Карлой узнали об обряде слишком поздно, когда наши силы после пробуждения утихли.

– Ты просишь меня о помощи? – растерянно пробормотала Лиз.

– Никто тебя не заставляет, – спокойно сказала Ная, но в ее голосе зазвучало отчаяние. – Это твое решение. Но если ты не поможешь… Мы никогда не сможем вернуть себе то, что принадлежит нам по праву рождения. Другого шанса у нас может уже не быть.

Лиз почувствовала, как ее накрывает волной чужой боли и страха. Она знала, что это безумие. Но в глубине души что-то откликнулось – какой-то тихий, упрямый голос, который шептал: «Ты уже впуталась. Так чего тебе стоит зайти дальше?».

– Это сложно? – уточнила Лиз, все еще сомневаясь, стоит ли проводить обряд. Она не собиралась участвовать ни в чем подобном, но ей захотелось отплатить «Лостширским ведьмам» за их помощь и все то время, что она над ними насмехалась в стенах школы.

– Для тебя сложностей не возникнет, – мотнула головой Ная. – Проведение обряда я беру на себя. От тебя нужна всего лишь энергия.

– И как я ее отдам?

– Тебе нужно будет встать в круг, а я сделаю все за тебя – прочту заклинание, направлю нашу энергию в нужное русло. Тебе не о чем беспокоиться.

Лиз поджала губы. Она знала, что решение нужно принять молниеносно. Если она будет обдумывать и взвешивать все за и против, то откажется от этой сомнительной затеи.

– У меня есть условие, – твердо произнесла она. – Я помогаю с обрядом. Независимо от того, простит вас Мистерия или нет, с моей стороны будет сделано все необходимое. И в ответ я прошу вычеркнуть мое имя из клуба «Лостширских ведьм».

Ная тут же кивнула, соглашаясь:

– Идет. – Она поднялась с валуна и отряхнула джинсы. – Можешь идти домой. Отдохни, наберись сил, а вечером приходи в чертог – проведем обряд, пока твоя энергия не сошла на нет, как у нас.

Лиз запротестовала:

– У меня планы на вечер. – Она соскочила с камня и предложила: – Давай проведем сейчас. Зачем тянуть?

– Мы не можем, – покачала головой Ная. – Нужно все подготовить, настроиться. Мы с Молли и Карлой возьмем все на себя. Встретимся через три часа. И не говори ничего Льюису.

– Почему? – замерла Лиз.

– Расскажем, когда все получится, – терпеливо пояснила Ная. – Если облажаемся… Не хочу, чтобы он знал.

Лиз понимала Наю. Ударить в грязь лицом – это одно. Совсем другое, когда есть тому свидетели.

Они вернулись в чертог, и Лиз поманила за собой Льюиса, махнув на прощание остальным. В этот раз они дошли вместе только до окраины леса. Лиз нравилось, что Льюис изо дня в день провожал ее после обучения домой, но Ксавьер был прав – это не могло продолжаться. Со стороны выглядело максимально странно, что, встречаясь с одним, по вечерам она гуляла с другим.

Когда они с Льюисом неуклюже обнялись и разошлись, Лиз написала Ксавьеру:

«У меня появилось одно дело. Могу задержаться, извини»

Она видела, что сообщение было моментально прочитано. Но Ксавьер оставил его без ответа. Даже не отправил эмодзи. Это поселило в груди Лиз неприятную тревогу, которая до щемящей боли стискивала сердце и саму душу.

«Я должна вернуть все на свои места», – проговорила про себя Лиз, все больше убеждаясь в правильности своего решения. Ей ничего не стоило помочь ведьмам с обрядом, если после этого они оставят ее в покое. Она уже многому научилась и больше не нуждалась в ежедневных занятиях. Еще несколько встреч, и Лиз могла вычеркнуть из своей жизни эту черную полосу.

Впрочем, она не могла не признать, что ее что-то беспокоило. Что-то, из-за чего она просыпалась посреди ночи и ворочалась в попытках уснуть, несмотря на усталость. Лиз не могла отделаться от мысли о пророчестве. Правдиво ли оно? Лиз надеялась, что ведьмы неверно растолковали найденные записи.

В любом случае это ее мало касалось. Она не собиралась спасать мир или что-то в этом роде. Лиз хотела малого – вернуть свою жизнь. Идеальную жизнь, которую она с таким трудом построила.

Вернувшись домой, Лиз попыталась сосредоточиться на уроках, но мысли постоянно ускользали. Волнение перед обрядом сковывало ее, как невидимая сеть. Она то и дело ловила себя на том, что перебирает прядь волос или барабанит пальцами по столу. В какой-то момент терпение окончательно лопнуло, и она решила переключиться на что-то более осязаемое.

Лиз достала из ящика косметику и заколки для волос. Она понимала, что может так и не дойти до Ксавьера, но процесс создания образа всегда помогал ей успокоиться. Волосы она уложила в элегантные волны, закрепив несколько прядей жемчужной шпилькой на затылке. Затем она перешла к макияжу, тщательно подбирая цвета, чтобы подчеркнуть яркость глаз и придать коже здоровое сияние.

Но даже эта привычная рутина не могла заглушить гул ее мыслей. Ее взгляд то и дело останавливался на часах, как будто они двигались быстрее обычного. Время шло, а вопросы множились: хватит ли ей сил после обряда? Успеет ли она на вечеринку? Стоит ли предупреждать о ней папу или впервые в жизни проигнорировать его правила? Получится ли помириться с Ксавьером?

Но самый главный вопрос заключался в другом.

«Что, если Ная ошибается? Что, если я просто трачу время и силы на то, что ничего не изменит? Или даже навредит?» – Лиз облокотилась на стол, невидящим взглядом уставившись в свое отражение в зеркале. Ее рука замерла с кистью для румян.

Она вспомнила слова Наи: «Твоя энергия может перевернуть мир». В этом утверждении была и лесть, и откровенная манипуляция. Уж Лиз умела это различать, иначе бы не стала самой популярной девушкой в старшей школе. Но что-то в голосе Наи все же звучало искренне.

Лиз вздохнула и попыталась собраться. Она закончила макияж и встала из-за стола. Ее отражение в зеркале выглядело идеально – спокойное лицо, ровные стрелки, блеск на губах. Но это была лишь маска, под которой бушевала буря сомнений и страхов.

«Если Ная ошибается, я всегда могу уйти» – решила она. Лиз поправила шпильку в волосах и посмотрела на часы. До назначенного времени оставалось меньше часа.

Она взяла телефон и написала еще одно сообщение Ксавьеру:

«Я постараюсь прийти. Извини еще раз!»

Сообщение снова осталось без ответа.