девочек отмыли, переодели. Марусе Надежда Фёдоровна отдала одежду дочери, из которой та уже выросла. С Васей поделился кто-то из прислуги.

В свободное время хозяйка усадьбы беседовала с Мари, начала учить игре на фортепьяно, разрешила гулять в парке. В общем, всё складывалось хорошо, но тут приехала я.

И нарушила устоявшийся порядок вещей.

Глава 8

Часы издали мелодичный перезвон. Девочки встрепенулись.

– Ой, барышня, одеваться надобно, обед скоро. Хозяйка тутошняя больно не любит, когда опаздывают.

– И меня надо переодеть, – малявка слезла с моих колен.

– Зря, наверное, Дуню отпустили, пусть бы она мной занималась, – я тоже поднялась. – Может, позвать её снова?

– Не надо, Катерина Павловна, – ревниво отозвалась Василиса. – Что я за час своих барышень не обихожу?

– Да, – радостно согласилась Маруся.

– Вставайте вон тут, за ширмой, – скомандовала горничная. – Сначала одеваться будем.

Я улыбнулась. Немного пообщавшись со мной, Вася вновь осмелела. Она разложила одежду на кровати и по одной вещи начала подносить мне.

Сначала была длинная сорочка из пролупрозрачного, мягкого батиста, с короткими рукавами и круглым вырезом.

После – чулки. Они натягивались немногим выше колена и подвязывались лентами.

На сорочку надевался корсет. И вот тут я начала спорить.

– Мне это не надо. Я и так стройная.

Даже, скорее, худая. В последние дни редко появлялась возможность нормально поесть. Зато испытаний и стрессов жизнь подкидывала с избытком.

– Кати, это не для стройности, а чтобы силуэт был правильный, – подала голос малявка.

– Он мягонький, потрогайте, – предложила Вася, протягивая корсет. – Вот матушка ваша жёсткий носила и длиннее на ладонь. И то не жаловалась.

– Откуда ты знаешь, что не жаловалась? – хмыкнула я, глядя на восемнадцатилетнюю горничную.

– Мне бабушка сказывала, – не смутилась она.

– Ну раз бабушка, давай свой корсет, – я вздохнула.

Василиса говорила правду, он был коротким и не таким жёстким, как я ожидала. Зато, когда затянулись шнурки, красиво приподнял грудь, визуально делая её больше. Это решило вопрос. Ради красоты можно и потерпеть немного.

Я ведь привыкла к обычным платьям, которые носили простые женщины, одевающиеся самостоятельно и не заморачивающиеся ненужными деталями в туалете.

На корсет надевалась верхняя сорочка. Потом нижнее платье, а на него уже – верхнее. Я чувствовала себя капустой, но так стало теплее.

Когда наконец с этими бесконечными одёжками было покончено, горничная поправила рукава-фонарики и окинула меня довольным взглядом.

– Красота! – подтвердила малявка.

– Спасибо, Вася, иди, теперь помоги Маше.

– А волосы? – она уже взяла гребень и теперь растерянно держала его в руках.

– Я сама уложу.

– Ты не сможешь! – заявила Машка.

– Спорим? – я была абсолютно уверена в успехе. В конце концов, я этим каждый день занимаюсь самостоятельно.

К тому же мне не хотелось носить эту дурацкую причёску с мелкими кудряшками у лица, которая была модной в начале девятнадцатого века. Шла она далеко не всем и требовала завивки раскалёнными на огне щипцами – то ещё удовольствие. Если у Васи вдруг дрогнет рука, ожог у меня на коже будет самым настоящим и очень болезненным.

– Идите, одевайтесь, времени уже мало осталось, – я кивнула на часы. И чтобы Вася не сомневалась, добавила: – Я точно справлюсь.

Я действительно не видела проблем, чтобы собрать волосы в узел. Рукава в платье широкие, руки свободны.

Когда девочки ушли, я взяла гребень. Он был из отполированной кости, тяжёлый и прохладный на ощупь, не похожий ни на пластик, ни на дерево.

Я начала расчёсывание как обычно снизу вверх, чтоб не путать волосы. Зубцы проходили легко. Всё шло гладко. И я возрадовалась. Если б мы действительно поспорили, это был бы стопроцентный выигрыш. Даже жаль, что у нас мало времени на сборы. Так бы девочки