ли озеро, то ли пруд с замёрзшими, покрытыми снегом берегами и широкой полыньёй по центру. Надеюсь, девочкам не придёт в голову проверять крепость льда.

– Госпожа, ванна готова ваша, – горничная прервала тревожные мысли.

– Спасибо, Дуня.

– Велите спинку потереть?

У неё было милое округлое лицо, широко распахнутые голубые глаза и рот, который, открываясь, принимал форму буквы «О». Вся эта её закруглённость, создавала впечатление мягкости и уюта. От неё даже пахло свежеиспечёнными булочками.

– Не надо, сама справлюсь, – я улыбнулась. Дуне хотелось улыбаться. – Однако буду признательна, если найдёшь мне какой-нибудь халат и приведёшь мою одежду в порядок.

– Ага, барыня приказала подобрать вам чистое, – она улыбнулась, будто сама мысль о том, что я буду носить чистую одежду, доставляла ей радость.

Вода в ванне была потрясающе горячей. Только погрузившись до подбородка, я поняла, как сильно замёрзла за эти дни. А ещё – что уже давно не мылась. Даже слишком давно.

Постеленная на дно холстина не давала поскользнуться или обжечься. Я наконец позволила себе расслабиться. Прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и покоем.

– Госпожа, госпожа! – раздался испуганный голос служанки.

Я открыла глаза и испуганно дёрнулась вверх. Оказывается, я уснула и медленно погружалась под воду.

– Ох, и напугали вы меня, – причитала Дуня, прижав ладони к румяным щекам. – Хорошо, быстро обернулась, а то, не приведи Господь, беда случилась бы.

Я села, подняв небольшое локальное цунами. Хотела попросить мыльный раствор, но служанка уже спешила ко мне с подносом в руках.

– Не серчайте, госпожа, только я вас одну боле не оставлю.

– Зови меня Катерина Павловна, я тебе не госпожа, – предложила ей.

Губы Дуни сначала привычно округлились буквой «О», затем растянулись в улыбке.

– Как прикажете, Катерина Павловна. А ну-ка откиньте головушку назад, волосы вам вымою.

Я была настолько расслаблена, что не смогла возражать. Послушно положила голову на бортик ванны. Дуня предусмотрительно сунула мне под шею сложенное несколько раз полотенце.

– Не давит? Удобно вам, Катерина Павловна?

– Угу, – только и сумела промычать я, чувствуя, что сейчас снова усну.

Служанка поставила позади меня табуретку и разместила на ней фаянсовый таз, куда положила мои мокрые волосы. И принялась быстро мешать в плошке деревянной палочкой.

– Что это? – вяло поинтересовалась я.

– Яичко свежее с розовой водой и мятным отваром, чтоб волосики ваши мягкие были, шелковистые да душистые.

– Хорошо, – я решила не вникать в рецептуру. Если Дуня обещает мягкость и шелковистость, уверена, именно таким и будет результат.

Когда смесь была тщательно взбита, горничная начала наносить её мне на волосы.

– Не холодно? – спрашивала она. – Может, горяченького подбавить?

– Нет, – с трудом подобрала я нужное слово. Особенно когда Дуня принялась аккуратно массировать кожу головы.

И почему я раньше мылась сама? Никто не знает?

Распределив моющую смесь по всей длине волос, служанка закрутила их в калачик, поясняя для меня:

– Пусть напитаются, я пока водичку сменю. Вы только не спите, Катерина Павловна!

– Не буду, – пообещала я.

Вылив воду из таза в ведро, Дуня ушла с ним, оставив меня одну. Правда, ненадолго, через несколько минут она вернулась с большим кувшином, полным горячей воды.

– Вот и славно, – она смешала холодную и горячую воду в другом кувшине и снова подошла ко мне. Распустила волосы и начала поливать их водой, разбирая пальцами пряди. – Не холодно? Могу, горяченькой подбавить, но не много, чтоб яичко не сварилось. Его тогда ничем не вымоешь, уже посуху вычёсывать придётся.

– Всё хорошо, – выдохнула я, наслаждаясь процессом и слушая её вполуха.

Я уже давно так не расслаблялась. Вообще не помню, когда расслаблялась в последний раз. Обычно мне приходится решать массу вопросов, разделяя на очень срочные и те, которые могут подождать пару дней.

А сейчас