мягкий, рассеянный свет эфирных светильников, спрятанных в хрустальных люстрах.

В просторном холле у них приняли верхнюю одежду. Николай, бледный как полотно, наотрез отказался отдавать картину швейцару, прижимая зачехленный шедевр к груди.

— Мои люди подождут здесь, — князь небрежно кивнул в сторону двух застывших изваяний. Клаус и Фриц заняли позиции у мраморных колонн, мгновенно слившись с интерьером, но одним своим видом отбив у местной охраны желание задавать лишние вопросы.

Двери в главный салон распахнулись.

Приглушенная музыка струнного квартета смешивалась с негромким гулом голосов, звоном бокалов и шелестом дорогих шелков. Воздух был пропитан ароматами экзотических духов, выдержанного коньяка и того специфического напряжения, которое всегда сопровождает встречи людей, способных одним росчерком пера стереть с карты небольшой город.

Стоило манипулятору переступить порог, как по залу пробежала едва уловимая рябь. Разговоры стали чуть тише, а взгляды десятков глаз, словно по команде, скрестились на фигуре в бордовом смокинге. Слухи о разгроме виконта Зарецкого, о чудесном исцелении старика Безухова и о кровавой смене власти в индустриальном секторе уже сделали свое дело. Вчерашний мертвец превратился в самую загадочную и опасную фигуру столичной доски.

Перед глазами Трикстера удовлетворенно мигнул перламутровый интерфейс.

«Фиксация массового внимания. Преобладающие эмоции: Опасение, любопытство, скрытая зависть. Начислено: 8 душ (пассивный сбор).»

— Держитесь увереннее, Николай Петрович, — процедил сквозь зубы Аларик, не снимая с лица дежурной светской полуулыбки. — На вас смотрят как на соучастника. Постарайтесь не выглядеть так, будто мы только что спрятали труп в кустах.

Юноша уверенно направился к столикам с напитками. Толпа перед ним расступалась, словно вода перед рассекающим волны ледоколом.

— А вот и наш алхимический магнат. Человек, превративший свалку в золотую жилу.

Голос, раздавшийся сбоку, был сухим, надменным и полным ядовитого сарказма. Дорогу князю преградила группа весьма влиятельных господ, в центре которой стоял высокий, седеющий мужчина с хищным профилем и холодными, водянистыми глазами.

Граф Орловский-старший. Владелец верфей, серый кардинал промышленного синдиката и человек, оплативший яд, который оборвал жизнь прежнего владельца тела Аларика. Рядом с ним стоял грузный мужчина с цепью Имперского Канцлера на груди.

Змей внутри бывшего парижанина радостно зашипел. Кровный враг сам вышел на дистанцию удара.

— Граф, — манипулятор остановился, изящно опираясь на Трость Мефистофеля, и отвесил вежливый, но абсолютно лишенный почтения полупоклон. — И вам доброго вечера. Признаться, я удивлен вашей жизнерадостности. Говорят, отмена сделки по активам Петра Безухова пробила в бюджете ваших верфей существенную брешь.

Лицо старого графа окаменело. Намек был толстым, как корабельный канат. Все присутствующие прекрасно знали, что именно вмешательство таинственного эликсира разрушило многоходовую комбинацию Орловских.

— Слухи всегда преувеличивают масштабы бедствия, юноша, — холодно парировал магнат, сверля Аларика ненавидящим взглядом. — Моя империя стоит крепко. А вот те, кто слишком быстро взлетает на грязных махинациях с окраинными заводами, имеют привычку падать лицом в ту самую грязь. Вы пахнете заводским дымом, гада Рус. Здесь, в приличном обществе, это считается дурным тоном.

Свита Орловского подобострастно захихикала.

Трикстер сделал неспешный глоток шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

— Возможно, вы правы, граф. Запах дыма действительно въедается в ткань, — бархатный голос Змея упал на полтона, став опасно вкрадчивым. — Но знаете, что гораздо хуже дыма? Запах горького миндаля. Он так трудно выветривается из хрустальных бокалов и оставляет после себя весьма… неприятные юридические последствия. Вы не находите?

Тишина, повисшая вокруг их группы, стала оглушительной. Смешки свиты оборвались. Канцлер нервно поправил воротник. Прямое обвинение в отравлении, брошенное в лицо одному из могущественнейших людей Империи прямо на салоне Великой княгини, было не просто дерзостью. Это было объявлением войны.

Орловский-старший побелел, его рука инстинктивно сжалась в кулак.

— Вы переходите границы, щенок.

— Я их стираю, Илья Борисович, — Аларик ослепительно улыбнулся. — Как стер репутацию вашего хваленого бретера, и как сотру любого, кто попытается указывать мне мое место. Отличного вечера. Постарайтесь не подавиться тарталетками, в этом доме отличный повар, но мало ли… случайности бывают так трагичны.

Князь небрежно обогнул застывшего от ярости графа и направился дальше в зал, оставив за спиной шлейф из растерянности и неконтролируемого страха.

«Всплеск параноидального ужаса объекта „Орловский-старший“. Фиксация угрозы доминирования. Начислено: 12 душ».

— Эффектно, мой господин. Но невероятно безрассудно, — прошелестел над ухом нежный женский голос, пахнущий ночной фиалкой.

Наталья Потоцкая, словно случайно оказавшаяся рядом, грациозно потянулась за бокалом к тому же столику, что и Аларик. На ней было закрытое платье изумрудного цвета, подчеркивающее ее зрелую красоту, а на лице играла маска скучающей светской львицы. Багровый знак Контракта под ее одеждой незримо связывал их ауры.

— Безрассудство, Наташа, это пытаться играть краплеными картами с человеком, который видит сквозь стол, — не меняя расслабленной позы, тихо ответил интриган, не глядя на свою ручную шпионку. — Что у нас по расстановке сил?

— Орловский в бешенстве. Сегодня утром он встречался с Канцлером, — графиня сделала вид, что пробует шампанское, ее губы едва шевелились. — Они готовят экономический удар. Хотят прислать на вашу фабрику Имперского Ревизора с предписанием о полной заморозке счетов по подозрению в незаконной некромантии. Ревизор неподкупен, это старый фанатик из Канцелярии. Удар назначен на понедельник.

— Как мило. Они пытаются задавить меня бюрократией, — усмехнулся бывший хирург. — Передай Стартеру, чтобы к понедельнику вымыл завод с мылом, а Аристарху — чтобы спрятал лишние трупы. Мы встретим ревизора с распростертыми объятиями. Еще новости?

— Министр финансов проиграл в карты огромную сумму из казны. Канцлер покрывает его в обмен на лояльность. А жена генерала Вяземского…

— Детали измен оставим для бульварной прессы, — прервал ее Трикстер. — Отличная работа. Продолжай улыбаться Орловскому и следи за его реакцией, когда я представлю свой подарок.

Аларик отошел от столика, оставляя чаровницу в одиночестве. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру, скрытую в глубокой тени массивной книжной полки в углу зала.

Главный Царский Инквизитор стоял, прислонившись к стене, и неторопливо курил свою пряную цигарку, игнорируя запрет на курение в зале. Его абсолютно бездонные глаза с легкой, мрачной иронией наблюдали за маневрами юного князя.

Бывший криминальный гений не стал избегать встречи. Он направился прямиком к «Тени».

— Очаровательное собрание грешников, не находите? — поприветствовал инквизитора Аларик, поравнявшись с ним.

Тень выпустил струйку дыма и тихо рассмеялся — звук походил на шуршание сухих листьев на могиле.

— Вы сегодня в ударе, Аларик Всеволодович. Разворошили осиное гнездо Орловского прямо на старте. Ваша