– Вот именно, лейтенант. Если бы это был мой отец, я был бы пристрастен и чрезмерно эмоционален в принятии решений. Что могло бы поставить под угрозу всю операцию.

Эмоции и впрямь закипели во мне после этой тирады, но я следил за тем, чтобы ни одна из них не отразилась на моем лице. Равно как и в голосе, когда я ответил:

– Сэр, вы командуете операцией. Любому вашему приказу во время нее я подчинюсь беспрекословно. Вам не стоит ожидать проблем с моей стороны.

– А если я прикажу вам остаться на «Отчаянном»?

Напряжение внутри меня усилилось.

– Я удивлюсь нерациональности такого решения, сэр, поскольку мой опыт работы на ксенообъектах больше, чем у любого другого участника. Именно этого опыта вам может не хватить в случае возникновения опасной ситуации. Думайте обо мне просто как о ресурсе, а не как о человеке, сэр.

– К сожалению, никто не является только лишь ресурсом, – ответил Варма, и по его тону слышалось, что он действительно сожалеет об этом.

Мне очень не нравилось направление, которое принял этот разговор. Кажется, капитан всерьез решил исключить меня из спасательной команды!

«Он может оказаться прав, – заметил Гемелл. – С чего ты решил, что без тебя они не справятся? Даже переместителем может орудовать любой из них».

– Разрешите вопрос, сэр, – сказал я, игнорируя своего ментального соседа.

– Разрешаю.

– А вы на моем месте согласились бы отказаться от участия в операции по спасению своего отца?

– Разумеется. Мы на Эларе-8 предпочитаем поступать не так, как хочется, а так, как правильно.

– Мы на Мигори руководствуемся тем же принципом, сэр. Но, возможно, мы немного по-разному понимаем, что является правильным.

Он сверкнул глазами, еле заметно отстраняясь, и я понял, что, похоже, переборщил.

– А что, если ваш отец окажется заражен смертельной болезнью? – поинтересовался Варма, не сводя с меня пристального взгляда. – Что, если его нельзя будет спасать? Что, если он нападет на нас? Что, если его придется убить? Как это будет соотноситься с вашим понятием о правильном, лейтенант?

И тут меня осенило. Я полез в карман и нащупал полустертую блистерную упаковку. В ней оставалась одна капсула. Последняя. Я таскал ее с собой еще с криминальных времен, ожидая подходящего случая. И, кажется, это именно он.

– Ваши опасения по поводу моей эмоциональности в данном контексте вполне уместны, сэр, – примиряющим тоном заговорил я, доставая из внутреннего кармана блистерную упаковку. – Однако есть решение. Это ферусен. Я приму его, и мои эмоции будут подавлены минимум на два часа.

«Этой упаковке порядка четырех лет, препарат давно просрочен, и неизвестно, как долго он будет действовать и подействует ли вообще», – напомнил Гемелл.

«Но Варма-то этого не знает».

Капитан задумчиво посмотрел на упаковку, затем на меня и, наконец, сказал:

– Ладно. Если с ферусеном, то идите надевайте скафандр. Вы в команде.

– Спасибо, сэр!

И я прямо при нем достал из упаковки, некогда подаренной мне еще Келли, последнюю капсулу и проглотил.

Сорок пять минут спустя мы шли внутри станции. Туннель был неровным, с округлыми краями, будто его прогрыз гигантский червь. Темная каменистая порода усиливала ощущение, что мы в пещере. Где-то сверху капала вода… На несколько секунд во мне проснулся ксеноархеолог. Эх, покопаться бы здесь спокойно несколько дней… Припасть к этим стенам и слушать шепот столетий, пока приборы не выбьют из камня всю его историю. Кто построил все это? Зачем?..

Зуд угас, не успев разгореться. Я здесь не для этого. Папа. Вот что имеет значение. Только это.

Ферусен работал. Эмоции были подавлены, но, кажется, не до конца. Не как при штурме особняка Босса. Впрочем, для меня и того было достаточно.

Высадившийся отряд включал капитана Варму, меня, Клеопатру, Надю, таэдов и штурмовиков. Огромные солдаты шагали в своей знаменитой броне – мощном экзокостюме, который придавал им поистине грозный вид. Оружие выдали всем, кроме меня и Клеопатры. Поскольку мы оба числились в экспедиции как научные специалисты. Впрочем, я был вооружен не хуже прочих – во-первых, переместителем, а во-вторых, пистолетом Чавалы, который я на всякий случай тайно взял с собой. Гемелл говорил, что нелепо думать, будто я смогу с его помощью что-то сделать, если не поможет чудовищная огневая мощь штурмовиков и таэдов.

И он был прав, но мне просто не понравилось, что Варма решил не давать мне оружия. Так что пистолет я взял скорее из упрямства. Все-таки я офицер Космофлота, а не только ученый!

«Лучше бы просто помолился», – проворчал мой сосед по разуму.

«Одно другому не мешает», – парировал я и в самом деле начал молиться. Шепотом, вверяя Богу хрупкую надежду на спасение отца.

Вэнь и Герби остались на «Отчаянном». Я бы взял андроида, но капитан не воспринимал его всерьез. Первым шел Никифор, за ним Варма, я, Оаэа и Надя. Замыкали Клеопатра, Уаиу и Немезиан. На всех нас были скафандры. Хотя атмосфера внутри была пригодна для дыхания, никто не мог гарантировать, что в ней не витают какие-либо смертельные вирусы, а кроме того, уровень радиа ции здесь был повышен. Очевидно, из-за близости звезды.

Когда мы проходили небольшую комнату, я внимательно осмотрел ее, запоминая как точку сброса. На случай, если что-то или кого-то придется переместить сюда.

Пройдя второй коридор, наш отряд вошел в зал, огромный, как кафедральный собор. И когда мы, пересекая его, оказались посередине, вдруг вспыхнул яркий свет, заливая все пространство. И со всех сторон посыпались – лучше слова не подберу – черные зубастые твари. Они выскользнули из стен, из трещин в реальности, из самого воздуха, будто зал всегда был их логовом, а мы нарушили покой этих созданий. Множество. Десятки. Сотни. Выкатившись на пол, они быстро поднимались во весь рост, и каждый из них сжимал в руке изогнутый кинжал.

– Не стрелять! Вкруговую! – рявкнул капитан, и отряд, ощерившись стволами, сомкнулся в оборонительный круг, внутри которого оказались я и Клеопатра.

Я сорвал с крепления на поясе переместитель, но пока не поднимал его. За несколько секунд мы оказались окружены толпой инопланетных воинов. Их клинки мерцали в ярком свете, отливая ядовитой синевой металла.

Я с изумлением осматривал новую для нас космическую расу. Они были невысокими, примерно по грудь мне; широкое тело, две ноги, две руки, хвост, но удивительнее всего смотрелась головогрудь с выступающей вперед зубастой, как у акулы, пастью.

«Это шерсы, – мрачно сказал Гемелл. – Входили в империю Хозяев. Мы попали в ловушку. Надо пробиваться назад!»

«А как же папа?!»

«Он был наживкой».

В короткое время зубастые создания заполонили