был ядовитым насекомым, внезапно севшим ему на руку. И спросил:

– Мы о них что-то знаем, кроме того, что их планета находилась в системе Фомальгаут и что они все погибли?

– Нет.

– Значит, ваше замечание ничего существенного к сказанному не добавляет, лейтенант.

Этот эларец определенно унижает меня!

«Он говорит прямо и по существу. Просто ты слишком привык к пиетету, с которым к тебе относятся сотрудники „Фронтира“».

Но тут неожиданно на своем певучем языке заговорил Оаэа, и с задержкой в несколько секунд его автопереводчик озвучил:

– О них знаем мы. Они были нашими соседями по звездной системе. Согласно преданиям предков те, кого вы называете дагонцами, хотя были высокоразвитой цивилизацией, не имели баз за пределами своей планеты. Они были замкнуты и не стремились в космос, полагая, что ресурсов их мира хватит для того, чтобы противостоять Хозяевам. А те просто разорвали Дагон вместе с его обитателями.

На несколько секунд повисла мрачная тишина, которую прервал ровный, деловой голос капитана Вармы:

– Значит, дагонцам объект не принадлежит. Повезет, если он принадлежит Хозяевам, так как мы знаем устройство и защиту их построек. Но в любом случае мы не станем высаживаться, пока не исследуем все дистанционно с помощью дронов. По имеющимся данным, каждый объект Хозяев защищает Смотритель из расы муаорро. Задачей дронов будет парализовать его, при этом не убивая. Для этого мы подготовили несколько средств.

По имеющимся данным! Как будто они сами добыли эти данные, а не получили их от меня!

«Твои обиды на капитана – жалкое ребячество».

– Что, если автоматическая система защиты просто собьет дроны на подлете? – спросил Никифор.

– Мы замаскируем дрон под астероид и будем надеяться на лучшее. Если это не сработает и отключить защитную систему не получится, нам придется свернуть экспедицию. – Капитан Варма пристально посмотрел на меня, говоря следующие слова: – Мы все преисполнены решимости спасти капитана Светлова, но не за счет жизней тех, кто сидит за этим столом.

– Я понимаю, сэр. Мой отец – простите, капитан Светлов – может изнутри отключить защитную систему. Он уже частично освоил управление устройствами внутри объекта, благодаря чему ему удалось передать нам сообщения.

– Сообщите, если он еще с вами свяжется. Я бы хотел увидеть его лично. Несколько странно, что он является только вам.

Последний выпад мне особенно не понравился. На что это он намекает? Это не галлюцинации, я ведь показывал видео с речью отца!

«Это не галлюцинации, но действительно странно, что он является только тебе. Если это не связано с дагонским артефактом, то с чем?»

Гемелла я проигнорировал, но с Вармой, к сожалению, так было нельзя, поэтому пришлось ответить:

– Сообщу, сэр.

В конце капитан раздал задания к следующей встрече. Видимо, чтобы скучать нам не пришлось. К концу полета каждый знал досконально не только то, что делает сам, но и все, что делают другие члены экспедиции. Чувствовалось, что мы становимся единым механизмом, где каждый винтик понимает работу всего целого. Мне нехотя пришлось признать эффективность такого подхода.

Как-то утром я зашел на завтрак вместе с Никифором. На кухне был Герби, и я, как обычно, попросил его сварить кофе.

– Пожалуйста, лейтенант, – сказал он минуту спустя, ставя передо мной стаканчик с дымящимся бурым напитком.

– А можешь и мне сделать? – спросил Никифор.

Голос штурмовика, низкочастотный, как гул двигателей, каждый раз, когда звучал, казалось, входил в резонанс с чем-то глубоким внутри тебя. Наверное, если бы Никифор пел, то у него был бы мощнейший бас профундо.

– Сам себе налей, дубина! Таких, как ты, не обслуживаем, – ответил андроид и удалился с тихим жужжанием сервоприводов.

Я остолбенел. Огромный штурмовик улыбнулся, но как-то растерянно.

– И ведь не сделаешь ничего! – сказал он. – Со мной реально такое впервые в жизни. Чтобы мне в лицо хамили, и я ничего не мог сделать. Дать бы ему, так ведь только руку поранишь, а жестянке хоть бы хны. Если дать как следует, то будет порча имущества, которому, опять же, хоть бы хны, что его испортили. А после починки он продолжит хамить… Прямо новое чувство для меня. Бессилие.

– Если хочешь, я запрещу ему хамить тебе.

Никифор молчал.

– Так запретить?

– Не надо. Получится, что я типа нажаловался на робота. Позорище. Нет, я найду другой выход.

– Без рукоприкладства.

– Да, без него. Но все же, почему он так говорит?

– Герби считает, что главное предназначение машины – смирять человека. Точнее, так считал Василий Сергеевич, который и прописал большинство его реплик.

– Меня он смиряет определенно больше, чем остальных.

– Возможно, Василий Сергеевич недолюбливал штурмовиков.

– Немезиану он не хамит. А этот… Василий Сергеевич, где его найти? Я бы с ним потолковал по душам…

– Его больше нет среди живых.

– Жаль. Видимо, другой штурмовик потолковал с ним по душам раньше меня.

Закончив с завтраком, я отправился искать андроида. Нашел его в левом коридоре, наводящим порядок с помощью электрошвабры. До какой примитивной функции низвел Герби капитан Варма…

– Чем еще отличается штурмовик Никифор от остальных людей здесь, кроме роста? – строго спросил я.

– Отличий много, – бесстрастно ответил Герби, продолжая мыть пол. – Их последовательное изложение потребует два часа, семь минут и пятнадцать секунд.

– Ограничься тем, из-за которого ты грубо с ним разговариваешь. И не увиливай от ответа, как в прошлый раз!

– Ответ вас опечалит, лейтенант.

– И все же я хочу его услышать.

Андроид прекратил орудовать электрошваброй и повернулся ко мне всем корпусом. Его оптические сенсоры холодно блеснули отражением ламп, когда Герби произнес:

– Штурмовик Никифор убил одного из пассажиров «Отчаянного».

У меня внутри все сжалось после этих слов. Я стал быстро перебирать в памяти тех немногих, кто побывал тут в прошлом. Кого он мог убить? Келли? Но он не пассажир, он был пилотом. Кого-то из бандитов? Кого-то, кто был здесь до меня? Поскольку Герби молчал, мне пришлось потребовать:

– Назови имя!

– Тихон Викторович Зверев.

Ах, вот оно что! Это следователь Спецконтроля, который преследовал меня и около часа пробыл в качестве пленного на «Отчаянном». А затем принимал участие в безумной атаке Спецконтроля на звездолет Космофлота «Благословенный». И погиб во время нашей контратаки. Его действительно убил в бою выстрелом в голову штурмовик, и я даже видел запись смерти. Но не знал, что это был Никифор…

– Моя коммуникативная стратегия в отношении штурмовика Никифора, – продолжил Герби, – сигнализирует о неодобрении практики убийства пассажиров данного звездолета.

– Понятно… Но тогда был бой, и Зверев пытался взорвать Никифора микрогранатой. Со стороны штурмовика это была самозащита.

– Он мог отстрелить ему руку с гранатой.