«Терентий Егорыч завален работой, не хочу отвлекать. Сообщу постфактум, по возвращении».

Выйдя из лифта, я устремился к проходной.

«Ты опять считаешь, что знаешь лучше всех, как надо поступать. Самонадеянность – порождение гордыни. Ни к чему хорошему она тебя не привела в прошлом, ни к чему хорошему не приведет и в будущем».

«Слушай, Гемелл, отлично сказано! – Я кивнул охраннику на выходе. – Прямо афоризм. Если когда-нибудь у меня появится куча свободного времени, надо будет обязательно записать твои изречения. Эти перлы духовной мудрости не должны пропасть втуне».

«Опять паясничаешь».

За годы сосуществования я нашел некоторые приемы, позволяющие заткнуть моего дорогого, но чересчур назидательного друга, не вступая с ним в спор. Переспорить Гемелла было невозможно, а вот прекратить дискуссию – вполне.

Зайдя домой, я нашел Лиру на кухне. Она пришла в восторг от новой функции переместителя и от моей идеи.

– Конечно я хочу добавиться в память артефакта! Так ты сможешь вызвать меня на «Отчаянный», когда вы соберетесь отправиться на объект.

Супруга увидела в этом возможность обойти запрет доктора Нейфаха на ее участие в экспедиции. Но такое уж точно было бы хулиганством, и я объяснил, что появление нового участника определенно бросится в глаза капитану Варме, равно как и всем остальным.

– Ладно, тогда вызовешь меня сразу после того, как вернетесь с объекта. В своей каюте, и расскажешь мне все. Так никто не увидит.

– Ты готова? – спросил я, наводя на нее «гантель».

– Готовее некуда.

Я мысленно представил комнату Драганы, бархатистый полумрак над балдахином кроватки и провел пальцем по артефакту. Лира исчезла. А через несколько секунд дверь детской открылась, и жена тихо вышла оттуда.

– Спит, – сообщила она.

– Ну, вот ты и в памяти переместителя. Знаешь, может статься, я перемещу тебя еще по пути на объект. Когда буду один в своей каюте.

– Зачем? – непонимающе нахмурилась она.

– Когда разлука станет настолько нестерпимой, что погасить ее сможет лишь единение наших душ… и тел.

Я улыбнулся и поиграл бровями.

– А, ты про это… – Она скептически поджала губы.

Но не сказала «нет», что я счел обнадеживающим знаком.

Как же я потом пожалел о том, что внес ее в память этого проклятого артефакта! И ведь на самом деле исключительно из-за похоти внес. Не ради науки или самой Лиры…

Перелет

И вот, наконец, «Отчаянный»! Мой старый добрый звездолет. Невольный подарок мистера Чавалы, одного из ближайших помощников Босса, на которого я поначалу работал, став черным ксеноархеологом. Три года назад мне пришлось сдать звездолет Космофлоту. Расставаясь с преступной жизнью, я расстался и с «Отчаянным». Иногда размышлял: как его теперь использует командование? Для чего приспособили? Он стал патрульным катером? Или мелким грузовозом? Разведчиком? Я был уверен, что за эти три года его многажды вычистили, переделали, сменили не одну команду, и там теперь даже молекулы не осталось с моих времен.

Ничего подобного! Как оказалось, три года назад Космофлот просто поставил «Отчаянный» на стоянку, опечатал его и забыл о нем с тем бюрократическим равнодушием, для которого объект, выведенный из активной эксплуатации, приравнивается к несуществующему. Так что, когда накануне вылета мы пришли туда, все выглядело как три года назад. В моей старой каюте я ощутил себя археологом, раскапывающим собственное прошлое. Те же «бревенчатые» фотообои, создающие эффект комнаты деревенского дома. То же темное фальшокно, портрет улыбающейся Лиры на стене и моя коллекция кружек из колоний, которые я посетил. Тот же запах стерильного, переработанного воздуха, металла и пластика…

На полу по-прежнему лежал костюм, выпачканный в земле во время отступления из особняка Босса. Так странно было все это снова увидеть и вспомнить, как я лихорадочно переодевался, готовясь к выходу на палубе звездолета Космофлота… Где меня, как оказалось, ждала Ванда, моя первая любовь, с которой потом очень неловко вышло…

Ладно, я отвлекся. Вернусь к нашей экспедиции. На «Отчаянном» была одна каюта, которую мы в свое время переделали под дизайн неккарского звездолета для Иши. Теперь в нее поселили Надю.

В комнате Келли поселился Шан Вэнь – это логично, пилот на месте пилота. Клеопатре Диа досталась бывшая каюта Лиры. Моя жена забрала оттуда все свои вещи.

Никифор и Немезиан расположились в грузовом отсеке. А капитан Варма, Оаэа и Уаиу заняли три каюты, которые раньше у нас не использовались. Каково же было мое удивление, когда Герби притащил мне покрывшийся пылью черный чемодан, рюкзак и небольшой пластиковый пакет.

– Это вещи из тех трех кают, – сообщил он. – Я счел целесообразным передать данные предметы в ваше распоряжение, поскольку новые жильцы могут найти их присутствие нежелательным.

– Чье это? У нас же там никто не жил! По крайней мере при мне.

– Туда заселялись мистер Чавала, Фазиль и Далмат. Это их багаж.

Я вспомнил. Дело было в самом начале наших приключений, когда мы в первый раз сбежали от прихвостней Босса. Я тогда переместил этих троих в аэропорт Лодвара. Далмат провел на «Отчаянном» только одну ночь, а остальные и того меньше. Поэтому я как-то не думал про их вещи. Но они, разумеется, пришли на борт, готовясь к долгому перелету на Сальватьерру! Странно, что за весь последующий год я даже не зашел ни в одну из кают и не проверил… Впрочем, тогда было много всего другого, требующего внимания.

– Ладно, заноси, – скомандовал я. – Потом посмотрю.

Капитан Аджит Варма был родом с Элары-8. Я никогда не посещал эту славную колонию, но репутация у ее жителей была своеобразная. Эларцы считались холодными надменными перфекционистами, убежденными, что только они поступают правильно и что все остальные у них в долгу, потому как без них никакой Федерации якобы не было бы. Я не люблю мыслить стереотипами и лепить на людей клише, но капитан Варма, казалось, поставил себе целью стать живым воплощением этого стереотипа.

Это проявлялось даже в мелочах. Например, когда мы взлетали, он, ссылаясь на регламент, не пустил меня в рубку, а отправил в пассажирский салон. Считаю, что так мелко пакостить совсем недостойно офицера. Впервые я взлетал на «Отчаянном» в пассажирском салоне.

Позднее, уже в полете, я узнал, что Надя не захотела жить в «неккарской» каюте и договорилась поменяться с Клеопатрой. Диа, конечно, была в восторге. А я напрягся. Думаю, Надя хотела жить не просто в человеческой каюте, а конкретно в той, которая раньше принадлежала моей жене. Иначе почему бы не поменяться с одним из таэдов?

«Ты слишком много думаешь о несущественном», – проворчал Гемелл.

Варма