– Да.

– Даже сейчас?

– Даже сейчас, – ответила я, стараясь избавиться от прикосновения. Освободиться. Отступить на несколько шагов. –  А разве что-то изменилось в моей жизни? – спросила. – Я, как и прежде, принадлежу тебе и должна пойти против себя, против здравого смысла, моральных принципов и отдать собственного ребенка.

Дракон хмурился.

– Я надеялся, что тебе хотя бы немного стал нравиться мой дом.

Я рассмеялась.

– Это важно? Разве важно, нравится ли наемному работнику жилье нанимателя? Вы у других слуг тоже интересовались, нравится им здесь или нет?

– Ты! – с раздражением повторил тер. – И нет, не интересовался.

– Я не понимаю, чего вы хотите от меня? Чего ты хочешь? – поправилась я, когда в очередной раз заметила всполохи янтаря в человеческих и глазах.

– Я хочу тебя, Александра. Чтобы ты была здесь. Жила в этом доме. Принадлежала мне.

– Я и так принадлежу тебе, – усмехнулась я.

Неужели он не понимает этого? Он сделал всё, чтобы я не могла уйти в течение года, и не сомневаюсь, что сможет сделать так, чтобы я осталась дольше, добавив пару строк к контракту.

– Нет, Александра. Ты тут только потому, что боишься меня. Боишься за сестру. А мне бы хотелось видеть в твоих глазах не страх, а… нежность, желание, – он стоял в шаге от меня, а теперь нас практически ничего не разделяло. Мы касались друг друга. – Я хочу видеть тебя в своей постели, тальера. Чтобы утром ты оставалась в ней, когда я ухожу.

– И покорно ждала возвращения? – спросила, не скрывая насмешки.

– Мечта любого аркона при возвращении домой видеть свою тальеру.

– Хорошо, – сказала я, вытягивая руку и присаживаясь на кровать. – Вот так? – спросила я, скидывая туфли, отбрасывая угол покрывала и ныряя в прохладу тёмного шёлка. Даже сквозь одежду я чувствовала, какой он неуютный. Я была словно в объятиях змеи. – Я могу так делать, – продолжала я, сдвигаясь к центру кровати, где лежала подушка. – Ты только скажи, во сколько я должна тут быть. Или, – я упала на спину и смотрела в потолок, – можно скидывать сообщение со временем. Уверена, драконица с удовольствием проследит за всем, – закончила я и повернула голову на мужчину, желая всем своим видом показать, насколько я его презираю. Я хотела обидеть его, уязвить, но добилась совершенно другого результата.

В его взгляде не было ни намека на злость.

Я совершила ошибку.

– Ты совершила ошибку, Александра, – произнёс он чуть хриплым голосом, озвучивая мои мысли. – Три. Одну за другой, – дракон двинулся к кровати, медленно, как хищник, загоняющий свою жертву перед самым прыжком. – Ты прикоснулась к моей второй ипостаси. Ты пришла сюда, – перечислял он, присев на край кровати. – Ты захотела меня проучить, но обыграла саму себя, – он говорил нечеловеческим голосом, и по его лицу, шее и груди разливались серебристые волны. От чего кожа мерцала. – Я старался не обидеть тебя ещё больше, – говорил он, придвигаясь ко мне, протягивая руку. – Я был готов ждать. Но ты перешагнула черту, Александра. Сама. Я не смогу тебя отпустить.

Я слушала и наблюдала, как подрагивает мужская ладонь, едва касаясь моего лица. Словно дракон сдерживает себя, и ему это стоит невероятных усилий.

– Я никогда не буду принадлежать тебе полностью, – ответила я, не зная, как вести себя.

Попытаться разыграть смелость или сбежать. Только вот сбежать мне не удастся, в этом не было никаких сомнений. Тер быстрее и сильнее. Он превосходил меня ростом, массой, да всем! В сравнении с ним я…

– Ты уже моя! – прорычал он, прерывая хаотичные мысли и, словно по щелчку, лишая воли.

Одно прикосновение – страх и напряжении ушли. Я чувствовала лишь нежное прикосновение руки к своей щеке. Бережное, поглаживающее, чуткое. Никто меня так не гладил. Никто не вкладывал в простое соприкосновение двух тел столько смысла. Словно то, что сейчас происходило, для тера было самым главным.

– Ты моя, Александра. Я понял это не сразу, – голос звучал тихо, почти шепотом. – Казалось бы, одна встреча. Разговор с испуганной землянкой. Но твой запах въелся в память, и я невольно стал сравнивать его с другими. Они не такие. Одни неприятные, другие никакие. Пустые.

Не выдержав пристального взгляда, я закрыла глаза, признавая себе, что действительно совершила ошибку. Нельзя приходить на территорию хищника, если ты не готова к последствиям.

Я не видела происходящего, но слышала и чувствовала. Шелест движений по шелку постели, шум чужого дыхания, наклон матраса под тяжестью тела дракона.

– Александра, посмотри на меня, – сказал он, и я распахнула глаза, чтобы сразу утонуть в переливах янтаря и золота. – Моя тальера, – говорил он, нависая надо мной, заковав собой. Но при этом не удерживая и почти не касаясь. – Хочешь уйти? – спросил он, покачивая головой из стороны в сторону, словно змей, успокаивая меня.

«А я хочу уйти?» —спросила я саму себя. Если да, то зачем? Я же живая, у меня есть чувства и желания. Желание ощутить мужчину рядом с собой. Красивого, сильного и уверенного в себе мужчину. Если быть совершенно откровенной с собой, то дракон был для меня недостижимым в обычной жизни.

– Я не знаю, – ответила я.

– Я смогу еще отпустить тебя.

– Зачем? – спросила я. – Не думаю, что остаться с тобой – это более унизительно, чем быть в клинике и проходить все те процедуры.

Из круглого зрачок дракона трансформировался в продолговатый, пульсируя в такт сердцу хозяина, то вытянувшись почти в ниточку и потонув в золоте, то став более широким.

– Как же ты хочешь уколоть меня, – говорил тер, кривя губы в болезненной улыбке. – И поверь, ты добиваешься своего. Только проблема в том, что я готов простить тебе почти всё, и поэтому не оставлю тебя, – сказал он, склоняясь ниже. Очень низко. Нас разделяли ничтожные сантиметры.

Я чувствовала его дыхание, чувствовала жар тела, и впервые мне нравилась подобная близость. Не то недоразумение, что произошло со мной три года назад, когда я старалась быть как все. Согласилась встречаться с парнем, что жил в нашей деревне, ходила гулять после работы, делая вид, что мне нравится пить дешевый алкоголь, потому что ни у кого из нас не было денег на другой, слушать музыку, стоя обязательно в обнимку, ведь так все знали, что мы встречаемся, и целоваться при всех. До сих пор не понимаю, что в этом могло нравиться? Наверное, все так казались друг другу взрослее и опытнее. И чем громче и вызывающе кто-то себя вел, тем он был… популярнее, смелее, круче. Я не