class="p1">– Это, – я протянула буклет. – Что это значит?

Он не удивился и не спросил, откуда у меня буклет.

– Эта информация для арконов, желающих завести полнокровное потомство. Реклама клиники, где ты уже была.

– Я это поняла. Но что значит вот это? – я прочла фразу: – “Выбор будущим родителем вашего ошибочного потомства дает право возместить пятьдесят процентов затраченных средств”.

– Тебе не понравится ответ.

– Я все равно его хочу знать, – сказала я.

– Что говорят на Земле о тех случаях, когда находят тела арконов?

– Что вы срываетесь с края города.

Тер усмехнулся.

– Ты в это веришь?

– Верила.

– В большинстве случаев те, кого находят люди, полукровки или полнокровные арконы, что так и не смогли обзавестись крыльями. По сути, они те же люди. Но более высокие, более выносливые…

– Они прыгают сами? – ужаснулась я.

– Пытаются пробудить вторую ипостась. Не все, конечно, кого-то действительно сбрасывают за длинный язык, за долги, из ревности. Причин много, и они почти не отличаются от человеческих. Мы тоже подвластны эмоциям и настроению.

– Это не ответ на мой вопрос, – сказала я, сжимая буклет, словно спасительную соломинку, которая не позволяла мне забыть, зачем я пришла в спальню тера. Его воздействие казалось гипнотическим. Подобное я уже ощущала в шаттле по дороге в Деклейн. И все эти смешанные чувства я списала на стресс. Все же не каждый день ты бросаешься в пасть огромного ящера.

– Тут описаны возможности для нас.

– Объясни, – попросила я.

– Можно прийти в клинику, и там тебе подберут максимально подходящую партию для зачатия потомства.

– Как сделал ты? И подобрали меня?

– Нет, – он отрицательно мотнул головой. – Эстен искал подходящую партию по своим каналам связи.

– Это не важно, – отмахнулась, чувствуя раздражение. – Ты или любой другой дракон… аркон может прийти и выбрать мать для своего ребенка. Купить! – подчеркнула я.

– Если грубо, то так.

– Честно, – поправила я.

– Хорошо, пусть будет честно, – ответил тер. – При неудаче…

– Что значит неудаче? – переспросила я, чувствуя, как вновь моя кровь закипает.

– Если ребенок родился человеком.

– Ошибочное потомство, – я вспомнила определение из буклета.

– Это медицинская формулировка.

– Это ужасно, – прошептала я. Глаза наполнялись слезами. – Ошибочное потомство, – повторила, отводя взгляд от непроницаемого мужского лица. – И этих детей вносят в каталог? Да? Я слышала, как врач говорил об этом. И потом ты, – я показала пальцем на тера, – выбираешь.

– Да.

– А были случаи, когда аркон находил себе подходящую кандидатуру, но эта девочка была еще ребенком?

– Были, – признался он. – В клинике делают бронь, а контракт подписывают уже с наступлением совершеннолетия.

– И, – дрожащими руками я открыла глянцевый листок, – вы продаете собственных детей? – я не узнавала свой голос. – Вот тут вам обещают скидку. “Пятьдесят процентов затраченных средств”, – процитировала часть предложения. – Наверное, услуга подбора матери очень дорогая? – мне даже удалось сыграть сочувствие.

–Да. Довольно часто выбирают одного представителя из семьи.

– Самого-самого, – предположила я.

– Можно сказать и так. С максимальной совместимостью.

Я свернула буклет, несколько раз провела по сгибу бумаги пальцами, подняла глаза на дракона и не могла сказать ни слова. Эмоции лишили меня речи, лишили возможности полноценно дышать, до боли сдавливая в груди.

Короткие сцены из прошлого яркими вспышками проносились перед взором. На многие из них я не обращала внимания или не понимала их настоящего значения. Эстен был ошибочным потомством. И, в отличие от меня, он всегда знал, кем являлся для своей семьи. Для других арконов, для всех в этом жестоком мире. Он же говорил, что не принадлежал ни одному из миров. Чужой и тут, и на Земле. Теперь многое в его поведении становилось понятным. Да все. Как и в поведении его младшего брата.

– Зачем? – я смогла спросить, чувствуя, как мой мир вновь переворачивается.

– Мы вымираем.

– Вымираете? – переспросила я. Я прекрасно расслышала слово, но не сразу осознала его смысл. – Этот факт вам не дает права распоряжаться своими детьми как товаром! – выкрикнула я. – Распоряжаться жизнями других, – я хлестко хлопнула себя по груди, – только потому, что вы вымираете. Вас отторгает сама природа. Вы… – мысли путались.

– У всех есть выбор, – сказал дракон, чем рассердил меня еще больше.

– Выбор? Такой, как был у меня?

– Нет. Я не смог от тебя отказаться.

– Это, – произнесла я, упираясь указательным пальцем в мужскую грудь, – не дает права… Мне кажется, ты даже не понимаешь, что я чувствую. Мама была права. Мы никогда не поймем вас. А вы никогда не поймете нас.

Тер накрыл мой кулачок своей ладонью.

– Александра, – произнес он тоном, который я запомнила с нашей первой встречи, – ты…

– Ребенок, – выдохнула я. – Ребенок, которого я должна родить тебе, он тоже будет вот в этой базе клиники? – поднесла буклет к мужскому лицу. – Его так же смогут выбрать и приобрести, как технику в магазине?

– Нет, – ответил без раздумий. И я бы поверила в другой жизни, в той, что была у меня до встречи с драконом.

– Не хотите уменьшить стоимость моих услуг, тер Легарт? – я вновь перешла на официальное обращение, не набравшись смелости сказать, глядя ему в глаза, “ты”.

Я понимала, что подписала по факту рабский договор, но отчего-то казалось, что это единичный случай, а не поставленный на поток процесс. Я не могла поверить в то, что для кого-то всё происходящее считалось нормальным.

– Трейман, – поправил он спокойно. Так мне показалось, но потом я заметила, как в темных зеленых глазах проявляется янтарный блеск. – Обстоятельства нашего знакомства не располагают к доверию. Я понимаю. Но в нашей семье не принято передавать или перепродавать собственное потомство. Эстен тому доказательство.

– Или им просто никто не заинтересовался, – я привела аргумент.

– Или я не так ужасен, как ты хочешь меня видеть. Так ведь, Александра?

Интонация, с какой дракон произносил мое имя, запустила по телу мурашки.

– Если у нас… – я осеклась, чуть не произнеся: “Если у нас будет ребенок”. В договоре ясно прописано, что я не имею никаких прав, а значит, нет никаких “нас”. – С появлением ребенка, – я подобрала правильную формулировку, – никогда не называй его потомством.

И я не просила – требовала.

– Сейчас это так важно? – спросил он.

– Да. Это чертовски важно. Я хочу знать, что мой сын или моя дочь не станут товаром в вашем мире. Что никто не сможет купить их и не назовет ошибочным потомством. Не станут отбирать частицу души и обращаться словно с вещью.

– Так ты себя чувствуешь в моём доме? – спросил он, продолжая держать мою руку в своей. Это нервировало. Доказывало, что дракон не жуткое чудовище, как мы