Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Замираю. Хоть и слышала эту историю, но сейчас она звучит иначе. Словно не бабушка рассказывает, а сам лес шепчет сквозь стены.
— Так что ты не бойся, Шурочка, — заканчивает она, и глаза её блестят в полумраке. — Гривка — она своих бережёт. И деревню стережёт. Только…
Она наклоняется ко мне, и я снова чувствую запах шалфея.
— …только надо сердце чистое иметь, чтобы её увидеть.
Глава 2. Знакомства и тайны
Петушиный крик врывается в сон. Нет — целый хор. Голоса перекликаются, спорят, кто глоткой своей солнце поднимет.
Открываю глаза. Сознание медленно возвращается, собираясь по крупицам: деревня. Красная Грива. Бабушка. И это странное чувство — словно само время здесь движется вразвалочку.
Из кухни тянет сладковатым духом свежей выпечки, но самой бабушки не слышно. Выглядываю из комнаты: на кухонном столе только миска, покрытая салфеткой, да лёгкий сквозняк, треплющий краешек занавески.
Накидываю пижаму, сую босые ноги в стоптанные тапки и выскальзываю на крыльцо. Чистый свежий воздух с запахом скошенной травы и сырой земли заставляет вдохнуть его полной грудью. Прохожу в палисадник, щёлкнув старой калиткой, и замираю: на лепестках лилий дрожат крупные капли, маня своим мерцанием. Прозрачные, идеально круглые, они похожи на россыпь хрустальных бусин. Приседаю, заворожённо наблюдая, как в каждой из них пляшут солнечные зайчики.
«Неужели это та роса?» — мелькает мысль, и я усмехаюсь собственной наивности. Утренняя роса, о которой бабушка рассказывала, — не просто ночная влага, а след, оставленный дыханием лесных духов.
Достаю телефон, ловлю в кадр идеальный цветок с каплей. Палец уже касается экрана…
— Привет!
Вздрагиваю так, что гаджет едва не выскальзывает из рук.
— Ой! — оборачиваюсь. — Привет…
У калитки стоит девчонка. Светлые волосы, ровно подстриженные до плеч, жёлтая футболка с мультяшным котом, потрёпанные кеды. Несмотря на кукольное лицо, в её внешности сквозит небрежность: одежда в едва заметных пятнах, прядь волос выбивается из идеальной линии. Но её это, кажется, нисколько не заботит. Во взгляде светится озорство.
— Я Ника, — представляется она. — Вероника, если официально, но все зовут Никой. Живу вон там. — Взмахом руки указывает на новый, некрашеный забор через два дома. — Вчера видела, как ты приехала. Хотела подойти, но отец не пустил в грозу.
Киваю, выпрямляюсь. Она говорит быстро, жестикулирует и смотрит прямо в глаза, отчего мне становится неуютно.
— Я Саша, — коротко отвечаю.
— Знаю, — ухмыляется Ника. — Бабуля твоя говорила, что ты приедешь. Ну, не мне, папе моему. А ты тут надолго?
— На месяц.
— Ого! — Её лицо вспыхивает восторгом. — Тогда успеем провести время вместе! Ты же не собираешься сидеть всё время дома?
— Ну…
— Отлично! — Ника перехватывает мои колебания. — Тогда сегодня жду тебя у нас. У меня как раз новая приставка, скучно не будет.
— А отец твой не против?
— Он на работе до вечера, мама в городе до пятницы. Полная свобода, — с удовольствием протягивает она.
Мне нравится, как она говорит — без пауз, без сомнений, словно мир уже давно разложен ею по полочкам. Видеоигры кажутся неплохой идеей, особенно на фоне моих планов тихо читать во дворе и объедаться пирогами. Но воспоминания о прошлом приезде встают перед глазами, не давая сразу согласиться. Решаю не ходить вокруг да около и спрашиваю прямо:
— Разве для тебя я не «внучка ведьмы»?
— Да ты что! — Ника чуть не подпрыгивает от возмущения, её карие глаза расширяются. — Конечно, ты внучка ведьмы! Только это же круто! — Она переходит на шёпот, полный заговорщицкого восторга: — Твоя бабушка — самая сильная здесь. Все, кто про неё гадости говорят, потом сами же к ней бегут: то ребёнок заболел, то корова не доится, то в доме стукнет что-то ночью. И кто помогает? «Тётя Вера, спасите!» — и в ногах валяются.
Она фыркает, и я невольно смеюсь. Её прямота заразительна.
— А ты… тоже что-то умеешь? — спрашивает, осматривая меня на признаки колдовства. — Ну там, травы собирать, заговоры читать, знаки видеть?
Теряюсь и качаю головой:
— Нет. Я ничего такого не умею.
— Ерунда, — подмигивает она. — Всё ещё впереди.
Потом машет рукой:
— Ладно, я дома весь день. Заходи когда хочешь. Только не пропадай!
Не дожидаясь ответа, Ника разворачивается и бежит к себе, крикнув через плечо:
— Ты мне нравишься!
Остаюсь стоять среди цветов, с телефоном в руке и странным чувством в груди — словно только что шагнула в мир, где можно быть собой, «ведьминой внучкой». Только возможно, это не клеймо, а ключ к чему-то новому?
Только я захожу в дом, как сладкий запах теста снова ударяет в ноздри, и живот начинает урчать удивительно громко в тишине.
Вернувшись в комнату, натягиваю свободные джинсы и темно-зеленую футболку — моя деревенская униформа. На автомате отправляю телефон в задний карман. Даже здесь, в глуши, от городских привычек не избавиться.
На кухне внимание сразу притягивает миска, на которую, как благословение, падают солнечные лучи, приглашая к завтраку. Приподнимаю край салфетки: два варёных яйца, ещё тёплых, и пара небольших запечённых пирожков. Просто, но от вида разбегаются глаза.
Только собираюсь откусить первый кусок, как слышу шаги за дверью. Бабушка появляется на пороге, снимая фартук, испачканный в земле.
— Ой, Шурочка, ты уже и проснулась! — Она ласково улыбается, поправляя волосы, собранные в привычный крабик. — Я в огороде копалась, а сейчас к тёте Лене собираюсь — помощь ей нужна. Тебе есть чем заняться?
— Да, я как раз познакомилась с соседкой, Никой. Она в гости позвала.
— А! Вероничка! — лицо бабушки расплывается в улыбке. — Девочка хорошая, иди, иди. А я дела только к вечеру закончу.
Она направляется к крошечной кладовой у выхода, сдвигает щеколду и на мгновение исчезает внутри. Слышно, как она перебирает что-то на полках, и выходит с холщовым мешочком в руках, туго набитым травами.
— До вечера, родная! — бросает она на ходу и спешно выходит за дверь. Уже через несколько секунд вижу в окно, как она быстрой походкой удаляется по своим, известным только ей, делам.
Наконец, я с наслаждением откусываю мягкое тесто с сочной капустой внутри. Если бы только мама узнала, чем я завтракаю… Меня смешит мысль, что, возможно, она также питалась выпечкой с утра, когда жила здесь. А теперь заставляет всю семью есть только яйца с овощами и каши.
С каждым глотком чая взгляд невольно скользит к двери в кладовую. Она приоткрыта. Всего на сантиметр, но этого
