италиков берут прежде всего в преторианскую гвардию, а их набор в легионы резко сокращается[12]. Это особенно наглядно демонстрируют эпиграфические источники. Так, Пятнадцатый Аполлонов легион дважды стоял лагерем в Карнуте, первый раз при Нероне (54–68 гг.) и второй раз при Флавиях. Надписи, относящиеся ко времени Нерона, свидетельствуют, что подавляющее большинство солдат были италиками, в то время как более поздние надписи показывают, что лишь незначительное число легионеров были выходцами из Италии.

Со времен Флавиев легионы комплектуются провинциалами из городов наиболее романизированных провинций. Испанские и африканские войска пополнялись за счет местных рекрутов, а также некоторым количеством новобранцев из Нарбоннской Галлии. В том случае, когда количество африканских рекрутов оказывалось избыточным для пополнения войск местного гарнизона, их отправляли на службу в Египет. Легионы, размещенные в Британии, Германии и Иллирике, на протяжении длительного времени пополнялись новобранцами из Нарбоннской Галлии, Испании и Македонии. На Востоке поместный призыв получил развитие еще раньше. Основную массу рекрутов в восточные легионы давали внутренние области Анатолии, а также Сирия. Таким образом, если в период от Августа до Калигулы провинциалы составляли треть личного состава легионов, при Клавдии и Нероне — половину, то при Траяне — уже три четверти.

Процесс провинциализации армии получает свое логическое завершение в правление Адриана (117–138 гг.), при котором легионы (так же как и вспомогательные подразделения) пополнялись новобранцами из тех областей, где они были размещены. Действие такой системы можно проследить на примере Третьего Августова легиона, который был размещен в Африке. В начале I в. основная масса легионеров была выходцами из Италии и Галлии и в значительно меньшей степени местными уроженцами. В середине I в. легион пополнялся главным образом рекрутами восточного происхождения — из Вифинии и Сирии-Палестины. Количество африканцев продолжало оставаться незначительным. При Адриане происходит глобальная перемена: 93 % рекрутов, попадавших в легион, были уроженцами Северной Африки.

Результатом установления поместной системы комплектования армии было практически полное исчезновение италиков среди рядового состава. Последними подразделениями, укомплектованными италиками, оставались преторианские когорты. Так продолжалось до прихода к власти Септимия Севера (193 г.), объявившего себя наследником Перти-накса и мстителем за его смерть. Преторианцы, убившие императора, были безоружными вызваны в лагерь Севера, где по его приказу с них сорвали все знаки воинского отличия и с позором изгнали со службы. Вместо старой преторианской гвардии Септимий Север набрал новую, включив в нее лучших из своих солдат-иллирийцев (Herod., Hist., II, 13,1-10; 14, 3; 5).

ФОРМИРОВАНИЕ СОЛДАТА

Дисциплина считалась одним из самых существенных факторов могущества римской армии, одним из тех ее качеств, которые обеспечивали римлянам превосходство над противником. Для Цицерона дисциплина — это сила Рима в гораздо большей степени, чем доблесть (virtus): без дисциплины римская армия ничего не стоит (Cic., Tuscul., I, 2). Валерий Максим называет дисциплину «украшением и опорой Римской державы» (Valer., Fact., II, 7 pr.).

Латинское слово disciplina имеет тот же корень, что и глагол discere (учиться) и включает в себя целый комплекс значений: обучение, воспитание, порядок и подчинение. Говоря коротко, военная дисциплина у римлян — прежде всего инструмент формирования солдата.

Обучение и тренировки. Одной из важнейших составляющих этого процесса были комплексы тренировочных упражнений, игравших огромную роль в поддержании боеспособности личного состава армии. Судя по данным источников, практика регулярных военных тренировок была по-настоящему организована только во времена Империи. Вместе с тем, это не значит, что в республиканский период тренировок солдат не проводилось вовсе. Бой, основанный на манипулярном построении, предполагал применение достаточно сложной тактики, овладение которой неизбежно требовало обучения и отработки соответствующих приемов.

Первые свидетельства о проведении римлянами военных учений относятся к периоду Пунических войн. Подобные мероприятия были отмечены прежде всего увеличением физической нагрузки и совершались в тот момент, когда необходимо было подготовить армию к военной кампании или восстановить в войсках пошатнувшийся порядок. К примеру, после завоевания Нового Карфагена (209 г. до н. э.) Сципион, собираясь в новый поход, постоянно тренировал свои войска. «Один день, — сообщает Полибий, — все они должны были пробегать тридцать стадий во всеоружии, на другой день — чистить и чинить вооружение и выставлять его для осмотра перед палатками, на третий — отдыхать и развлекаться, на четвертый — одни должны были сражаться друг с другом деревянными мечами, обернутыми в кожу и снабженными на концах кожаными шариками, другие — метать друг в друга копья, также с кожаными шариками на концах, на пятый день снова бегать и возобновлять упражнения» (Polyb., Hist., X, 20, 2–3; пер. Ф. Г. Мищенко; ср. Liv., Hist., XXVI, 51, 4–5).

Валерий Максим утверждает, что консул Публий Рутилий (105 г. до н. э.) ввел очень важное новшество в систему подготовки солдат: он призвал в войска инструкторов из гладиаторской школы Гая Аврелия Скавра, «чтобы те внедрили в легионах более изощренную технику нанесения ударов и уклонения от них. То есть он соединил храбрость с искусством и, наоборот, искусство с храбростью, с тем чтобы усилить качество того и другого» (Valer., Fact., II, 3, 2; пер. С. Ю. Трохачева). Вероятно, подобная идея родилась у консула после поражений, которые римляне потерпели от кимвров и тевтонов.

С тех пор как армия стала приобретать черты профессиональной, необходимость в обучении для рекрутов и постоянные тренировки для всей массы войск сделались еще более насущными. Это было вызвано уже не только требованиями тактического характера, но и стратегической необходимостью иметь в наличии большие массы подготовленных солдат, всегда способных развернуть активные военные действия.

Продолжительные и кровопролитные гражданские войны мобилизовали и поддерживали в боевом состоянии десятки легионов, а непрерывная необходимость восполнять потери и рекрутировать новых солдат заставляли соперничавших вооружать и обучать за короткое время тысячи людей. Поэтому уже в этот период обучение сделалось столь важным, что полководцы начали заботиться о нем с самым пристальным вниманием, часто лично принимая в нем участие, чтобы дать пример солдатам. Так, Цезарь «стал учить своих солдат не как полководец ветеранов, одержавших ряд блестящих побед, но как фехтмейстер новичков-гладиаторов, наставляя их, на сколько шагов они должны отступать от врага, как они должны против него становиться, на каком расстоянии оказывать сопротивление, когда выбегать, когда отходить и грозить наступлением, с какого места и как пускать копья» ([Caes.], B. Afr., 71; пер. М. М. Покровского).

С возникновением регулярной армии значение подготовки войск еще более возрастает. Тренировки становятся кодифицированной практикой. Согласно Вегецию (Veg., Epit., 1,26,27), который делает отсылку к предписаниям, исходящим от Августа и Адриана, даже во время мира три раза в месяц обычно совершались марши на расстояние в 20 миль. Кавалерия, делившаяся на турмы, тренировалась вдоль