своими старыми знакомыми. Я лежал и думал, где бы хотел жить, если бы представилась возможность? Не могу объяснить, почему мой выбор пал именно на Барбадоссу. Скорее всего, мне просто нравилось слово. Я полез в «Википедию» и стал читать.

История Барбадоссы мало отличалась от истории ее соседей. Открыл остров в начале XVI века кто-то из сподвижников Колумба, и он почти на двести лет стал испанским. Затем им последовательно владели португальцы, французы, голландцы и даже недолго датчане, пока, наконец, в начале XVIII столетия здесь не утвердились британцы. Они ввели на острове левостороннее движение и привили местным жителям любовь к крикету. Официальным языком, понятное дело, стал английский, но большинство населения говорило еще и на местном наречии — папьяменто, адской смеси английских, французских, голландских и испанских слов. Жила Барбадосса за счет туризма, офшорных компаний и переработки нефти, которая доставлялась сюда с южноамериканского побережья из Баракаса по подводному морскому трубопроводу. Показатели среднедушевого ВВП и детской смертности выглядели вполне прилично. Столица, город Сент-Джорджес, в основном была застроена невысокими одно-двухэтажными домиками в голландском стиле, и только в даунтауне, в районе порта, островитяне решились возвести несколько «небоскребов» высотою, страшно сказать, в шестнадцать-двадцать этажей. Климат на острове был приятным, сухой сезон длился с декабря по июнь. Среднегодовая температура равнялась двадцати шести градусам по Цельсию. Я попытался в уме перевести это в градусы по Фаренгейту, но не смог. Остров лежал за пределами главного атлантического пояса ураганов, но время от времени в этом глобальном климатическом механизме что-то ломалось, и тогда на Барбадоссу приходили тропические ураганы. Как свидетельствовали многолетние наблюдения метеорологов, сильный катаклизм обрушивался на остров примерно раз в десять лет. Последним заметным событием в этом ряду стал ураган «Фиона» в 2004 году. «Вполне приемлемо», — подумал я.

Природа там радовала глаз. Вдоль западного побережья тянулись многокилометровые песчаные пляжи. В этой части острова, слегка всхолмленной, располагались отели, поля для гольфа и крикета и прочие туристические радости. К востоку рельеф поднимался, и холмы превращались в горы. Высшей точкой Барбадоссы и местной достопримечательностью был потухший вулкан Мауна-Браво — 3567 метров над уровнем моря.

Я не заметил, как задремал. И мне приснился удивительный сон. Я был на Барбадоссе. Светило солнце, с океана дул легкий бриз. Вокруг раскинулся бескрайний песчаный пляж, по которому бегали веселые молодые люди. Правда, одеты они были не так, как положено на тропическом острове, — в куртки и шапочки. Но это неважно! Нельзя же требовать реализма от сна не совсем здорового человека. Молодые люди запускали разноцветных змеев, и я бегал и запускал змеев вместе с ними.

Проснулся я в необыкновенно хорошем настроении и некоторое время лежал, пытаясь понять, почему этот короткий сон оставил такое приятное послевкусие. И понял — я видел небо. Раньше в снах я никогда не смотрел наверх и не знал, что там надо мной. А в этот раз — смотрел и видел над собою синее-синее небо и парящих в нем красно-желто-зеленых змеев. Я несколько минут вертел в голове это воспоминание, как вертят в руках красивую безделушку, а потом снова заснул. Успокоенный.

Рэй переезжает

С того дня мысль переехать на Барбадоссу поселилась во мне и стала расти, как ребенок во чреве матери. Немного очухавшись после болезни, я встретился со своим бухгалтером Бертом Циммерманом, и он подтвердил мои худшие опасения: бизнес загибается. Надо было что-то делать — просить банк об отсрочке платежей или немедленно искать инвестора. Я решил не делать ни того ни другого и в начале января 2021 года подал в окружной суд Нью-Йорка заявление о банкротстве.

Можно сказать, я легко отделался. Мне не пришлось продавать почку, чтобы расплатиться с кредиторами. После завершения судебных процедур у меня даже осталось немного денег и кое-какие ценные бумаги, которые я быстренько превратил в наличные. На вырученные средства я купил маленький домик в старом районе Сент-Джорджеса, название которого — Тортуга-Флэт — хранило память о славных пиратских временах. Всю жизнь я был тяжелым на подъем человеком, и даже поездка к друзьям в Бостон становилась для меня испытанием, к которому нужно было морально готовиться несколько дней. И я боялся, что переезд на Барбадоссу превратится в настоящий кошмар. Но этого не случилось! Все шло как-то на удивление легко, и к концу февраля 2022 года с прежней нью-йоркской жизнью было покончено.

Рэй читает книгу о Борисе Годунове

Когда я укладывал в чемодан последние вещи, подумал, что хорошо бы взять с собой что-то почитать в дорогу. Перелет предстоял довольно долгий, с пересадкой в Зурбагане. Что делать все это время? Спать? Смотреть кино? Наверняка будут показывать какое-нибудь старье, которое я уже сто раз видел. Я подошел к картонной коробке, в которую были свалены книги, вытащил, особо не выбирая, пару не слишком толстых томов и сунул их в дорожную сумку.

Когда самолет взлетел и все вокруг успокоилось, я достал книги и рассмотрел их внимательнее. Одна из них принадлежала перу нобелевского лауреата Даниэля Канемана и называлась «Думай медленно… решай быстро». Вообще-то я люблю такое чтение, но в тот день мне хотелось чего-то другого. Я отложил Канемана и взял вторую книжку. Она называлась «Борис Годунов: неудачная попытка» и принадлежала перу некоего Алекса Коновалоффа. Я с недоумением повертел книжку в руках. Выпустило «Неудачную попытку» небольшое, но вполне приличное нью-йоркское издательство «Сван энд Шустер». Самое интересное, что я не помнил, как она у меня оказалась. Вряд ли я заказывал ее, все-таки история не была моим профилем. Может быть, просто издательство прислало экземпляр? Немного поколебавшись, я открыл «Неудачную попытку» и стал читать с середины страницы: «Начало царствования Годунова было многообещающим. Он на год освободил всех крестьян от податей, купцов — от пошлин, иноверцев — от налогов. Денежные выплаты получили социально незащищенные группы населения — вдовы, сироты, нищие. Была объявлена амнистия и отменена смертная казнь. Если где-то случалось стихийное бедствие — наводнение или пожар, — туда сразу же высылалось продовольствие, деньги из государственной казны…»

Честно говоря, я плохо знал русскую историю и не мог судить, насколько точен и объективен был в своих оценках мистер Коновалофф, но образ Годунова, который он рисовал, мне нравился. Умеренный реформатор, желавший переустроить свою страну на разумных основаниях, используя в том числе и западный опыт. Некровожадный человек, давший народу возможность перевести дух после репрессий Грозного. Что же случилось? Почему попытка оказалась неудачной?

Я читал книгу не отрываясь почти