Впрочем, рулём это было назвать сложно. Скорее, голосовая связь с нейросетью. Из ручных средств управления была только кнопка выключения питания. В полёте, впрочем, тоже заблокированная.

Машина уже знала, куда везти, и вопросов не задавала. Потому ехали по началу в молчании. Тем более что внизу было на что посмотреть. Скорей бы вернуть мой аэробайк. Или взять новый? Нужно узнать, наверное, о судьбе прежнего, оставленного рядом с кафе во время нападения.

— Какая она, Полуликая? — решил я расспросить Михаила на нейтральные темы в общем.

— Ну, как тебе сказать… — в его голосе послышалась непривычная для шефа лёгкая растерянность. — Типичная полуночница, я бы сказал.

— Полуночница это термин?

— Сленг, — поправил Миша. — Полуночники и Трибунал, два самых распространённых культа, которые проявляются в Городе. — Сокращённо от Церковь Полуночи.

— И чем знамениты его представители?

— Если коротко, «нет слишком большой цены и нет слишком ценной крови». Настоящий полуночник — это фанатик с железной волей.

Он на мгновение отвлёкся, бросив машине:

— Здесь снижаемся и идём над самыми крышами.

— Принято, — отозвалась система. — Хотя я бы не советовала тебе летать так низко.

Шеф поморщился.

— Чёрт с тобой, давай там, где можешь.

— А зачем? — спросил я из чистого любопытства.

— Меньше выделяемся. Класс машины слишком высокий для этой окраины. Спальный район…

— Я о том, что можно было настоять, если это так важно.

— А ты ещё не понял? — улыбнулся шеф фирменной улыбкой хитрого лиса. — Сколько ты здесь?

— Только пробудился.

— Тогда понятно. Совет на будущее. Слушай намёки в словах машин… сейчас поясню. Этот мир построен по принципам… смеси некоего кибер-коммунизма с эмпатократией тари. Звучит дико, как и весь этот мир, но чего ты ещё ожидал от почти четырёхсотого эхо?

— Пока что это эхо кажется мне очень логичным, — отметил я.

Саша за спиной фыркнула и затем, не сдержавшись, тут же заржала.

— Ну, логика у этого мира определённо есть, — поддержал её Михаил. — Но очень своеобразная. Что, впрочем, не умаляет его утопичности… Это ведь в любом случае Город. Он не может быть плохим. Он просто понимает это в триста девяносто восемь раз хуже.

— Мне всё нравится, — вставила Марта, глядя в окно.

— Ты вообще на этом круге на скамейке запасных, — усмехнулась Саша. — Здесь ведьм не сжигают на кострах, а тащат на принудительное лечение. Потому что это нарушение параграфа о непричинении мысленного вреда любому члену общества и подозрение на ментальное расстройство.

— Ещё, поди, и коэффициент эмпатии урежут, — согласно кивнул Михаил. — Может прийти повестка на психологическую экспертизу.

— Звучит не очень приятно, — кивнул я.

— Ну это так, ложка дёгтя от эхо. Эти системы правления в принципе несовместимы. Они работают по разным правилам. Получается каша. Впрочем, это вы ещё с Эфиром не знакомы. Вся красота эхо раскрывается там…

— Эфир? — ещё больше заинтересовался я.

— А, потом разберёшься. Нашего дела это не касается. Местное развлечение, если коротко. О, скоро уже будем на месте… Система, сажай нас вон там на пустыре и лети себе домой, помогать добрым людям.

— Человечество заботится о человеке, — отозвалась машина.

Саша снова заржала.

Прозвучал сигнал оповещения из кармана шефа, тот достал своё устройство, типа того, что я принимал поначалу за телефон, прочитал чьё-то сообщение, едва заметно нахмурился — улыбка стала будто бы восковой. Затем обернулся ко мне:

— Так на чём я закончил?

— «Нет слишком большой цены…»

— А-а… Когда-то давно был такой лозунг у одного ордена, который позже стал началом одного из самых могущественных культов. Церковь Полуночи. Те, кто решили, что готовы заплатить любую цену, которую потребуется. Всё ради цели.

— Фанатики?

— Да, хотя в случае Полуликой это не совсем верное слово, — Михаил наконец выдал свою фирменную улыбку. — Она человек слова, человек чести, человек сильной воли. Но порой бывает… резковатой и немного фанатичной. Главное помнить, что у неё очень доброе сердце. Она всей душой болеет за наше общее дело.

— Спасибо, учту, — кивнул я.

— Просто не обсуждай с ней вопросы оправдания заражённых мёртвой магией. Это ключевой вопрос их разногласий с Трибуналом.

— Что-то знакомое, — вспомнил я.

— Да, Трибунал, другой распространённый культ, к которому ты склонялся в первые дни пребывания здесь, говорит чуть иначе. Пустота — это проклятие или болезнь, и её нужно не уничтожать поголовно, а исцелить. Они утописты…

— А ты придерживаешьлся культа Мисы? Двух Мис? Они не против, кстати?

— У них единый лозунг, и они не враждуют, так что, технически, в нашем случае можно взять обеих. А это уже небольшой пантеон с очень полезными по моему ремеслу бонусами. Так вот, у Мис идея в том, что пустота — явление природы, и с ним нужно бороться сообща, пытаясь понять и научиться сопротивляться этому. В общем-то, к этому и другие в Трибунале начинают склоняться. Это союзные культы, один вышел из другого…

— А цель у всего этого — борьба с пустотой?

— Есть причины полагать, что наш родной мир сошёл с ума по этой же причине. Вспомни, как безумие охватило мир в самом начале апокалипсиса? Эпидемия казалась где-то там, пока не начали паковать трупы. И всё, что случилось потом, когда по миру галопом поскакали всадники.

— В нулевом мире нет магии.

— Пустота есть везде, Полярис. Считай это глобальной игрой за пределами этого мира. Отсюда и частое появление в эхо… впрочем, это уже совсем другой разговор. Это то, над чем я работаю, — сказал он и погрузился в молчание. А когда я подумал, что разговор на этом окончен, он добавил с глубоким вздохом. — Может, однажды покажу тебе, в чём тут суть. Как минимум, культы — это план Б на случай, если неспящие всё же погубят нас всех…

Не вовремя дверь авто открылась. Устройство прибыло в конечный пункт направления. Михаил вежливо поблагодарил машину и вышел. Мы последовали за ним. Марта торжественно, Саша — демонстративно грубо хлопнув дверью и показав язык безмолвной машине. Рита — едва не пуская слюну, почти споткнувшись на пороге.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Я столько всего узнала нового, что буду ещё лет пять