class="p1">— Посмотрим, вдруг хоть на какое-то время поможет. Это же не грибы всё-таки.

Готесса усмехнулась. А я сел на летучего коня обратно и направился в сторону дачи.

На трансляции с камер Красноглазка уже не спала. Но ватманы были натянуты, и рисовала она там, где положено. Это сильно меня успокоило, но поторопиться уже стоит.

Маруслава и Полоскун уже были тут. Они внимательно изучали новый шедевр, как и сидящий чуть поодаль Церхес. А пока он увлечён творчеством Красноглазки, он не думает о тысячах угроз вокруг и прочем мрачняке, превращавшим мир рядом с ним в зону испытаний смертельными ловушками.

Вскоре мы зависли над дачным кооперативом, и я полетел к домику, выбранному для жилья Красноглазки.

Уже сверху было видно, что картины распространялись всё дальше и дальше, несмотря на то, что сама Красноглазка продолжала рисовать на бумаге, а не стенах. Кто знает, может, она занимается этим даже во сне?..

— Можешь снимать, — сказал я и спрыгнул с аэробайка.

Подумал, насколько стоило ей закрывать глаза и во что выльется сегодняшний поход с точки зрения её предыстории. Какие воспоминания Город ей сохранит, а какие нет?

Маруслава первой нас заметила и отсалютовала.

— Это жесть, братан! — приветствовал меня Полоскун. — Спасибо, что позвал меня сюда! Здесь тупо всё невероятно! Привет, Марта.

— Привет-привет, — мрачно сказала готесса, изучая обстановку.

Мы направились к картине, которую рисовала сейчас Красноглазка.

На ней была изображена Марта с развевающимися на ветру волосами, летящая на аэробайке со мной над дачным кооперативом. То есть то, что произошло пару минут назад.

— Вот ты и тут, — сказал я. — Сколько акцессии ты хочешь?

— Десять, как у тебя.

— У-у, десять много, — не знаю откуда во мне вдруг проснулась жадность.

— А сколько? — спросила она.

— Десять за гарантии, что ты будешь на моей стороне, в том числе и в другом круге.

— По идее, всё, что не окрашено романтикой и эмоциями должно перейти без изменений, — ответила Марта. — Так что помнить я это буду.

— Давай начнём пока что с пяти.

— Хорошо. А что может твой второй сероволосый гость? — она посмотрела на Церхеса.

— Зришь в корень, — со вздохом признал я. — Но поверь, тебе его навык не нужен.

— Я бы ознакомилась.

— Он воплощает в реальность случайные твои мысли, в основном страхи, судя по нашему опыту. Ты просто не сможешь жить рядом с близкими.

— А почему вас это не трогает?

— Пока он смотрит, как Красноглазка рисует, он думает только о картинах.

— Значит, он часть механизма. Любопытно, — ведьма смотрела с большим воодушевлением на всё происходящее.

Я сперва не понял, о чём она и долго, непозволительно долго тупил.

— Я в восторге от идеи совместить их навыки, — произнесла Марта. — Ты гений, Полярис! И что, вы уже ходили внутрь картин?

Я криво улыбнулся. Вообще-то мне даже в голову не пришло, что это так работает. Но теперь всё становилось на свои места. Красноглазка рисует, Церхес как-то оживляет. Это ведь его характеристика. Нигде ведь не сказано, что он призывает только ловушки.

По этой причине в холсты-предсказания входить было нельзя. Церхес с самого начала знал, что это предсказание.

— Не надоело предсказывать будущее? — спросил я.

— Полярис! Я буду рада рисовать ещё, если тебе хочется, — отозвалась Красноглазка.

— Мне хочется, чтобы ты рисовала то, что тебе нравится. Но если хочешь, можешь помочь нам ещё с экспериментами.

— Нужно рисовать?

— Да, нужно очень много рисовать.

— Я согласна! — с радостью воскликнула Красноглазка.

— Только сначала может перекусишь? Я взял твои любимые йогурты и сырки. А мы пройдёмся к твоему зеркалу.

Она довольно кивнула, радуясь угощению.

— Что ты задумал? — с интересом спросил Полоскун.

— Да ничего особенного. Хочу попробовать создать слуг с помощью картин…

Спустя пол часа все Красноглазки были накормлены, а Марта получила свой навык и с довольной улыбкой, крайне редкой на лице готессы, пялилась куда-то вверх над головой.

— Итак, эксперимент в том, чтобы ты нарисовала мир с послушными разумными гуманоидами. Не опасными и дружелюбными. Готовыми нам содействовать в случае чего.

Церхес пристально следил за каждым действием Красноглазки, впадая в медитативное состояние и переносясь в картину. С предсказаниями это не срабатывало, но с вольным творчеством — вполне. Поэтому я не ограничивал фантазию художницы. Но по тому, оживут ли разумные существа, будет понятно, можем ли мы с помощью Красноглазки создать себе личную армию.

Пока работа над рисунком шла, я обдумывал обратную сторону произошедшего. Выходит, взяв его к себе, я тем самым усугубил проблему с Красноглазкой. Скорее всего, он тоже, можно сказать, плетёт дом. Только использует вместо страха картины.

На новой работе гения красовался скалистый утёс перед волнующимся морем. В небе слышались крики оживающих чаек, стоило только посмотреть на картину. Шум волн, разбивающихся о камни. И фигуры четырёх крупных мускулистых, но стройных женщин с примечательной особенностью лица — все они были циклопами. Ну, и ростом были где-то два с половиной метра, может чуть больше.

Одеты циклопы были в набедренные повязки и кожаные полосы из шкур диких животных.

— Интересные у тебя здесь развлечения, — заметила Марта.

— Все вопросы к Красноглазке. Ты слышала, какой запрос я ставил. Любая разумная живность, готовая нам подчиняться. В общем, готовимся к экспедиции.

Вечер подходил к концу, а утром мне нужно вводить в курс дела всех, кто решил подработать сверхурочно. Не стоит сегодня сильно задерживаться со сном.

— Ну что, ты с нами или тут посторожишь? — спросил я у Марты, и та поспешила заверить:

— Конечно я с вами!

Экспедиция в гости к ним дала понять, что ответ на мой вопрос насчёт создания личной армии — и да, и нет.

Мы вышли из картины на морской берег, ощутили тёплый солёный ветер… на несколько долгих мгновений я погрузился в ощущения своего тела. А затем глянул на четвёрку циклопов, которые стояли перед нами на коленях и протягивали в нашу сторону своё примитивное оружие, видимо, в знак покорности.

На той стороне нас ждали четыре амазонки, которые при нашем появлении принялись молиться.

— Сработало, — с удивлением резюмировал я.

— И что нам с ними делать? — спросила Маруслава.

— Да ничего, пусть живут себе дальше, как жили.