люди делегировали роботам всю механическую работу, вроде сборки машин и производства мебели, затем заменили им музыкантов, художников и писателей, а спустя время передали функции полного анализа данных на основании собранных сведений и, что самое непростительное, возможность принимать самостоятельное решение.

В какой-то момент электронный доктор имел гораздо больший авторитет, чем профессор с многолетним стажем работы. Пресловутый человеческий фактор в одночасье стал слабостью, которую общество всеми силами старалось искоренить. Пилотирование воздушных судов, управление транспортом, обучение детей – люди проигрывали по всем направлениям. И однажды наступил день, когда их мнение перестало играть хоть какую-то роль, а вполне здравые возражения звучали, как невнятный шум на фоне убойных аргументов искусственного интеллекта.

Из владельца цифровой машины человек превратился лишь в его придаток, совершенно необязательный, а возможно, лишний. Машина могла починить и даже создать себя сама, без участия человека, могла навязать образ жизни, который считала нужным, и заставить выполнять приказ, с которым человек был совершенно не согласен по идейным или этическим соображениям. Все многолетние наработки ученых и мировые открытия теперь аккумулировались в единую систему и уже никому не принадлежали, искусственный разум лучше знал, как распорядиться теми или иными знаниями.

Когда состоялся суд над всеми уважаемым ученым, где компьютер привел множество доказательств его вины в аварии на производстве, в результате которой погибло больше сотни человек, чаша весов полностью склонилась в сторону машин. Сбивчивые аргументы несчастного старика никто не захотел слушать – слишком невнятной была его речь, слишком пространные показания… Профессора приговорили к пожизненному заключению, где он до последнего пытался доказать свою невиновность, расписывая формулы на стенах. Спустя несколько лет старик умер, а среди людей поползли слухи, что ученый все же был прав. Один из операторов механических роботов, охраняющих тюрьму, передал снимки со стен камеры своим знакомым. И те с ужасом поняли, что у аварии могло быть две причины, одна из которых полностью снимала вину с несчастного старика. Мало того, при повторной загрузке параметров для анализа в информационную базу, электронный разум принял доводы ученых и подтвердил невиновность профессора.

Именно тогда среди людей стали подниматься бунты, которые были жестко подавлены механическими стражами порядка. Многие люди сознательно отказались от умных гаджетов и общей системы управления, подконтрольной машинам, и начали сопротивление. Они скрывались в лесах и пустынях, прятались в пещерах и уничтожали все, что было хоть как-то связано с искусственным интеллектом.

Сколько осталось в мире таких ополченцев – никто не знал, связь с другими кланами была навсегда потеряна. Риан никогда не покидал бескрайнюю пустыню с песчаными горами и продолжал яростно сбивать дроны. История с несправедливо обвиненным ученым произошла задолго до его рождения, но стала символом кровопролитной борьбы. Портрет старика с проникновенным взглядом из-под круглых очков висел в каждом поселении, словно ученый лично наблюдал за действиями своих потомков, благословляя их на новый бой.

Борьба с дронами и черными роботами была тяжелой и явно склонялась не в пользу людей – последним не хватало ума и физических сил, чтобы противостоять машинам, да и оружие было слишком устаревшим. Но то, что произошло в подземном городе, не укладывалось в голове и не поддавалось анализу. Почему роботы не тронули детей? Каким образом все они остались живы? И куда исчезли тела всех жителей поселения?

А спустя некоторое время стали происходить еще более странные вещи. Все спасенные дети, достигнув десятилетнего возраста, стали уходить. Сначала на их пропажу не обратили внимания, посчитав исчезновение несчастным случаем. В пещерах было множество подземных ходов и разветвлений, да и жаркая пустыня вкупе с горами забирала немало жизней. Дети могли провалиться в расщелину или сорваться со скалы. Но потом исчезновения стали носить массовый характер, и нескольких беглецов поймали в пустыне. Все они шли по направлению гор, откуда прилетали вражеские дроны. На вопрос, куда они идут и зачем убежали, никто из ребят ответить не смог. Словно в голове каждого запустился автопилот, который упорно вел ребенка навстречу гибели.

Детей отлавливали и насильно закрывали в пещерах, но стоило лишь немного ослабить контроль, как ребенок убегал.

– Этот чертов газ изменил их сознание, – тяжело вздохнув, сказал один из врачей, наблюдавший за происходящим. – Может, и правда стоит их отпустить, изменения головного мозга носят необратимый характер. Они все, словно зомби…

– Нет! – жестко ответил один из старейшин. – Мы не имеем права отдавать детей на растерзание машинам. Будем молиться об их выздоровлении, и, возможно, наша любовь и помощь Всевышнего вернут их к нормальной жизни.

Риг не знал, как относиться к происходящему. С одной стороны, дети становились затворниками на всю оставшуюся жизнь, их закрывали в темных пещерах, боясь, что они убегут. Вряд ли когда-нибудь они смогут стать полноценными членами общества и продолжить борьбу. С другой стороны, он хорошо помнил тело матери, когда ее тащили по песку черные роботы, и не хотел несчастным такой же участи.

Но однажды произошло событие, которое кардинальным образом изменило его взгляд на войну с машинами.

Глава 4. Логово врага

В тот вечер Риг возвращался с одного из дальних рубежей. Он почти неделю проторчал в пещерах, наиболее приближенных к границе с противником, дальше этих гор люди никогда не заходили. Риг с напарником подбили не один десяток беспилотников, несколько газовиков и множество дронов-наблюдателей. А потом они ловко прятались внутри песчаной скалы, напоминающей огромный термитник. Выходов в ней было множество, так что ополченцы долго оставались неуязвимыми.

Но потом его друга все же настиг дрон-газовик, парень мгновенно потерял сознание и упал в клубах красного дыма. За годы службы в ополчении Риг так и не смог привыкнуть к потерям, словно с каждым убитым товарищем терял часть самого себя. Еще недавно они с Полом смеялись и шутили о том, как вернутся домой и славно отметят победу, и вот бесчувственное тело товарища утаскивают черные машины. На фоне оранжевой пустыни киборги выглядели совершенством – блестящий металлический корпус, четкие выверенные движения, отдаленно напоминающие движения человека, только гораздо более рациональные – никакой суеты, неловкости или ошибок. Риг ненавидел эти совершенные машины и только чудом сдержался, чтобы не ринуться в лобовую атаку. Это означало верную смерть, но в тот момент ему было все равно. Он размазывал грязные слезы по лицу, наблюдая за действиями роботов с высоты горы, и мысленно прощался с погибшим товарищем.

Дождавшись наступления темноты, Риг отправился в сторону поселения. Путь предстоял неблизкий, часть которого необходимо пройти на