сущность. И что я не пытался со собой сделать, все равно унять колотящееся сердце не мог. Перед ребятами я старался выглядеть нарочито весело, будто для меня все это в порядке вещей. И я выступлю, как надо, но Штефан все равно заметил мою нервозность.

— Олег, все будет отлично. Не переживай. Мы уже сыгрались.

— Спасибо, — я попытался сглотнуть комок в горле, но не смог.

Ушёл в гримёрку, решил переодеться. Но вспомнил, что концертного костюма, белого с золотой вышивкой, который выбрала Эльза, мне так и не привезли. Так что решил остаться просто в джинсах, рубашке. Только нашёл шляпу «федора», чтобы напомнить о том, как я играл Мэкки-ножа.

И вот пришло время выйти мне на сцену. Я стоял за кулисами и слышал, как ритмично играют ударные, выдаёт яростные рифы гитара Штефана. И вот все стихло, и конферансье — плотный мужчина в отлично сшитом смокинге объявил мой выход.

Зал меня поначалу принял плохо, я видел, что воспринимают меня, как нагрузку к основному блюду, которого ждали все, и немолодые зрители с первых рядов. И девочки, ярко одетые, накрашенные с букетами на коленях. А тут вылез какой-то непонятный русский. Но я постарался отделить себя от всего зала. И просто начал отрабатывать номер за номером.

Когда исполнил «Crazy Little Thing Called Love», подыгрывая себе на электрогитаре, которую одолжил Штефан, заметил, что зрители оживились, начали активно хлопать. И стало легче на душе, я освободился от оков смущения и выдал весь фейерверк эмоций, на какие был способен.

Спел балладу Мэкки-ножа на немецком, а для исполнения «Moskau» решил сесть к синтезатору и добавить драйва и всяких синтетических финтифлюшек, как я помнил в этой песни. И когда закончил и вышел к краю сцены, чтобы поклониться, меня встретил уже шквал аплодисментов. Так что пришлось вернуться к синтезатору и спеть последний куплет, что просто вызвало рёв восторга. Это заставило вновь мучиться угрызениями совести, что я вот так выехал на чужой славе, но отступать уже было некуда.

И завершил я своё выступление, естественно, немецкой народной песней — Wenn die Soldaten Durch die Stadt marschieren («Когда солдаты маршируют по городу»). Тут я уже дал себе волю не просто спеть, но и промаршировать по сцене туда-сюда.

Меня провожали овациями, пара девушек подбежали ко мне с букетами. И я принял их с улыбкой, поцеловал каждой руку, вызвав у них прилив смущения и выступивший румянец на щёчках.

Вернулся я в гримёрку усталый, но довольный. Но даже не успел прилечь на диван. В дверь заколотили, ворвались несколько наших ребят, во главе с Ксенией.

— Олег Николаевич! Как вы здорово выступали! — вскрикнула она.

И когда я встал, бросилась мне на шею, заставив меня вздрогнуть всем телом. Я приобнял девушку, криво усмехнулся. Совершенно забыл, что мои ребята тоже придут на концерт, и где они сидели я не видел. Свет в зале погасили, и я с мог лишь разглядеть тех, кто сидел в партере, да и то ряда, три не больше.

— Класс! Просто класс! — воскликнул Ромка Мартынов, колотя себя по коленям, изображая игру на синтезаторе, а затем проигрыш на гитаре.

И тут я заметил в дверном проёме Эльзу, она с мягкой улыбкой наблюдала за моими подопечными. Потом услышал её голос:

— Ребята, Олег Николаевич устал.

Все обернулись. И я заметил, как с лица Ксении сползло радостное выражение, сменившись на досаду и даже злость. Меня это побеспокоило, не мог выбросить из головы, избавиться от трагичных воспоминаний, как Ксения из ревности к совершенно случайной моей знакомой, едва не отправила меня в тюрьму.

Но ребята послушались, весёлой гурьбой прошли мимо Эльзы, смеялись и обмениваясь шутками и подколками. Когда последним вышел Аркаша Горбунов, изображая жестами перед своим приятелем Витькой Тихоновым что-то из области рок-н-ролла, Эльза прикрыла дверь, подошла ко мне, взяв за обе руки, улыбнулась:

— Олег, вы всех покорили. Это было превосходно.

Я опустился на диван, устало оперся на спинку.

— Спасибо. Я хотел бы посмотреть выступление Дина Рида. Это возможно?

— Конечно, Олег. Для вас место зарезервировано. И ещё… Конечно, если вы не возражаете. Дин узнал, что в первом отделении выступает русский, из Советского союза, хотел встретиться с вами. Вы не возражаете?

— Нет, — я вздохнул, отказываться я не мог, хотя идея эта мне совсем не нравилась.

— Понимаете, — Эльза присела на стул перед диваном, чуть придвинулась ближе, погрузив в облако нежного и дразнящего аромата её духов. — Дин любит Советский союз…

— Я знаю, Эльза. У нас Дина тоже уважают, он в огромных залах выступает, «Мелодия» альбомы выпускает.

— Но он вам нравится? Скажите честно.

Я задумался, действительно не любил я этого «борца за мир». Не нравилось мне, что этим певцом пытаются заменить реально хорошую западную музыку.

— Наша творческая интеллигенция его как-то не сильно уважает.

— Понятно, — в глазах Эльзы промелькнул какой-то дьявольский огонёк одобрения, но тут же исчез: — Ну а как у вас сложились отношения с оркестром?

— Прекрасно, — рассказывать о первом холодном приёме, естественно, я не собирался. — Отличные ребята, мы подружились.

— Штефан… Он человек сложный. Понимаете? У него характер…

— У меня тоже, — я не удержался от улыбки.

— Да, конечно, я это знаю, — она мягко сжала мне руку. — Извините, что не успели напечатать вашу афишу. Времени было мало. А вешать ту, что сделали для театра Горького, было нельзя. Понимаете?

— Эльза, я понимаю. Ничего страшного.

Досада от того, что я не увидел своей физиономии рядом с Дином Ридом, уже растворилась в моих радостных чувствах от того, как меня приняли.

— Вам сейчас принесут покушать. Кофе, булочки? А потом посмотрите выступление. И вот, возьмите, ваш гонорар за ваше превосходное выступление, — она протянула мне длинный белый конверт. — Когда поедете в Дрезден, возьмите свою орденскую книжку. Вас будут пускать в музеи бесплатно.

— А если я потеряю её?

— Сделаем дубликат, — она усмехнулась.

Через пару минут после того, как Эльза ушла, пришёл молодой человек в темных брюках, белой рубашке и жилетке, принёс на подносе блюдо с булочками, бутерброды с сыром и колбасой, и только сейчас я ощутил, как проголодался. Набросился на все это роскошное пиршество с жадностью, запивая превосходным кофе.

На второе отделение я вернулся в зал уже в благодушном настроении. Меня усадили на