– И все?

– И все. А потом он прошел сквозь стену, на которой висела картина Вазари «Сошествие святого духа» и исчез.

– Оригинально…

– Весьма. Кстати, внешне он оказался очень молодым и симпатичным.

– Ну, это обстоятельство мне как раз понятно.

– Владимир Иванович, всё, что тебе еще не совсем понятно, станет понятным лишь со временем.

– Все это, конечно, славно, но отчего же ты, Лучиана, не пошла на новое воплощение? Отчего ты так долго бродишь меж Тонкими мирами, в царствах Аида?

– Это решаю не я, – с легкой грустью отозвалась флорентийка.

– А кто же?

– Наверное, наши смотрители. И потом на мне еще до сих пор лежит печать проклятия.

– Какого проклятия?

– Об этом после…

– Ну, хорошо, – не унимался Владимир. – А почему тогда Галилей до сих пор не воплотился? На нём-то какое проклятие?

– Ну, этого я и сама не знаю. Мне кажется, что личности, подобные ему, иногда сами решают, идти им в новую жизнь или подождать. Может, он выбирает для себя подходящий век, а может, просто еще не дописал какой-то из своих научных трудов. Учёные – люди весьма странные.

– Да, тут ты права.

– А еще в Капелле Барончелли я видела призраки самого Микеланджело, Леона Альберти и Никколо Макиавелли.

– А ты, часом, не обозналась?

– Думаю, что нет. Правда, это было ночью.

– Смелая девушка. Тебе не страшно было ходить по этим залам среди старых саркофагов?

– Нет! – расхохоталась Лучиана. – Кого бояться? Они такие же, как и мы с тобой. Среди них очень много симпатичных, смелых и благородных мужчин.

– С вами все ясно, сеньора Росси.

В ответ Лучиана тряхнула золотистыми кудрями и кокетливо поклонилась.

Он сам не заметил, как они оба оказались на большой площади, прямо напротив базилики Санта-Кроче.

Светлые и высокие мраморные стены базилики поражали своей монументальностью и изысканной резьбой. Владимир и Лучиана стояли неподалёку от входа и любовались величавостью и изяществом рельефов и скульптурной лепкой этой старинной церкви.

– Давай, зайдем ненадолго.

– Но?

– Владимир Иванович, нас и здесь никто не увидит. Никто из посетителей, кроме призраков. Но, думаю, что и призраки не очень-то заинтересуются нами. Здесь есть южный и северный нефы, шестнадцать именных капелл, главный алтарь и множество гробниц и кенотафов.

Лучиана ухватила ладонь Владимира и потянула его к центральному входу. А дальше нашему герою только и оставалось, что удивляться и любоваться внутренним убранством этого готического собора. Долее всего он стоял возле фресок Джотто ди Бондоне, Мазо ди Банко, Бернардо Дадди, Таддео Гадди, Аньоло Гадди, Джованни да Милано, Маттео ди Пачино, Якопо дель Казентино, Доменико Венециано и Себастьяно Майнарди. и картин Аньоло Бронзино, Джорджо Вазари, Санти ди Тито, Людовико Чиголи и прочих великих мастеров. Этот собор был самой громогласной и величественной одой эпохи Ренессанса.

От увиденного великолепия Владимир даже чуточку онемел. Постепенно, двигаясь от картины к картине, от фрески к фреске, он оказался возле гигантского алтаря с распятием. Тосканское солнце ярким потоком пробивалось сквозь цветные витражи базилики, а в голове Владимира звучала музыка великого Баха. Ноги его ослабли, и он присел на самую первую скамью, стоящую возле главного алтаря, окруженного фресками Аньоло Гадди «Легенда об Истинном Кресте».

Ему казалось, что он не сидит на скамье, а парит в воздухе, прямо возле распятия. Он был ошарашен величием собора и совсем не знал, как себя вести.

А может, мне надо просто помолиться, подумал он. Помолиться, как делают все эти люди, для которых я невидим. Но, если о моих молитвах узнает Виктор, то что со мною будет? И всё же… Величие Господа оказалось сильнее его страха. И он решился.

– Господи, прости меня, – беззвучно шептал он, оглядываясь по сторонам и утирая непрошенные слезы. – Прости… Наверное, я не был твоим лучшим сыном. Но, всё же, я именно твой сын.

От молитвы он почувствовал на сердце такую благодать, что если бы в эти минуты прямо перед ним разверзлась мраморная плита мозаичного пола, и в парах серы возник его строгий патрон, то ему были бы безразличны все угрозы тёмной силы.

Но патрон, к счастью, не появлялся. А Владимир всё стоял и смотрел на распятие, вторя несложную молитву, которая сама собой вдруг вспомнилась ему.

– Отче наш, сущий на небесах…

В потоке света, идущего от витражей, он стал различать легкие очертания ангелов. Он не понимал, сколько прошло времени. Мягкое касание пальцев Лучианы вывело его из оцепенения.

– Пока ты здесь парил и возносился, я уже помолилась за упокой наших душ, – с улыбкой произнесла она.

– А? Что? Зачем за упокой? – растеряно произнес он.

– Ну, как зачем? Так положено.

Когда они вышли из церкви, Владимир не смог идти дальше. Он присел на ступени возле входа и схватился руками за голову.

– Ну, что с тобой? – Лучиана присела рядом.

– За долгое время я впервые оказался в храме, – признался он. – В том месте, где я сейчас живу, нет и не может быть ни церквей, ни храмов.

– Ну и что с того? – синие глаза Лучианы смотрели куда-то вдаль.

– Если бы мой патрон узнал о том, где я сейчас был, он бы не погладил меня за это по головке. Я думаю, что он бы меня за это даже наказал.

– А может, ты преувеличиваешь? – устало отозвалась она. – Этот мир ЕДИН, и все его полюса – добра и зла – находятся лишь под одним Божественным началом. Я думаю, что эта церковь не «очернилась» из-за того, что в ней побывали два несчастных грешника. Да и грехов наших от этого посещения не стало меньше. Так ведь?

– Может и так, – он пожал плечами. – И все же, я полагаю, что Виктор был бы не в восторге от нашей короткой экскурсии по Санта-Кроче.

– Ах, брось ты. Всё намного проще. Виктор и сам тут бывает частенько. Поверь, он посещал многие великие храмы по всей Европе. Скорее, как эстет. Но ни один храм и ни одна церковь после его посещения не развалилась.

Она поднялась со ступеней.

– Пошли…

Солнце играло в её вьющихся волосах. Он схватил ее за ладонь и потянул книзу.

– Обожди, – горячо прошептал он.

Она вновь присела рядом. Его ладони ухватили ее за плечи и развернули к себе.

– Я знаю, что ты морочишь меня.

– Прекрати… – она попыталась освободиться.

– Меня все морочат в этом царстве. И ты не исключение. Скульптура, появившаяся в моем воображаемом ресторане. Кто же ты на самом деле?

– Я и пытаюсь о себе рассказать, но ты не