– Не волнуйся, – она кинула к его ногам опойковые мягкие сапоги. – Надевай. Я их прихватила в твоей гардеробной.

– Спасибо, – он удивленно посмотрел на неё. – Но прочее…

– Пока, до поры, мы будем с тобою невидимы. Поэтому – не переживай. Если понадобится, мы раздобудем тебе красивую одежду. Надевай сапоги, и мы отправимся в город.

– Ты точно знаешь, что нас никто не увидит?

– Точно. Владимир Иванович, ты находишься в прошлом. В этом прошлом тебя просто нет. Ты еще не родился. Как тебя здесь кто-то может увидеть?

– И вновь какая-то чертовщина, – усмехнулся он. – Чует мое сердце, что я опять попаду в какую-нибудь авантюру.

– Неужели мой славный сеньор так сильно трусит?

Она стояла напротив, и сквозь её золотистые волосы просвечивало яркое солнце, а синие глаза девушки напоминали высокое тосканское небо.

– Я? Да, нисколько.

Он решительно натянул на ноги яловые сапоги, заправил в них домашние брюки и, тряхнув головой, произнес:

– Ну, и куда мы теперь?

– Идем, я покажу тебе мою Флоренцию.

Наш герой сделал несколько шагов по пологой насыпи в сторону мощеной дороги. Она вела к серым каменным домам. Но не удержался и ухватил Лучиану за локоток.

– Не так быстро, егоза. Ты так красива, что я не могу оставить тебя без поцелуя.

Он крепко обнял горячее тело Лучианы, привлек ее к себе и впился в упругие девичьи губы. Она ответила на поцелуй, обхватив руками его голову.

– Может, мы поспешили? И нам все-таки нужно было немного задержаться в моей спальне? – с жаром прошептал он.

– Не торопись, милый, – она отстранила от него лицо и посмотрела прямо в глаза.

– Ну, что за глаза у тебя, плутовка? Они, как это небо. Так и льют в мое сердце сумасшедшую васильковую синь. Голова идёт кругом.

Но его голова шла кругом не только по этой причине. Дело в том, что в этой реальности, куда его привела Лучиана, все выглядело чуточку иначе, нежели там, где он жил, и даже иначе, чем в мире Яви, куда он любил неоднократно наведываться. По иному ощущались все звуки и запахи. Каждый звук, доносившийся до его ушей, рассыпался на дробное множество небольших фрагментов, уходящих в пространство гулким эхом. Плеск тихой реки Арно казался идущим из-под земли или глухой арки. Он оглянулся. И в этот миг ему почудилось, что солнечные протуберанцы, подобно стайке мотыльков, влетели в его голову сквозь прищур ослепленных светом глаз.

Владимир, жмурясь от яркого солнца, приставил руку ко лбу и увидел несколько продолговатых эллиптических арок с массивными каменными опорами, соединяющими собою оба берега Арно.

– Это наш знаменитый мост Санта-Тринита, мост Святой Троицы, – вежливо пояснила Лучиана. – Его начали строить еще в шестнадцатом веке.

– Да? А мы сейчас в каком?

– В семнадцатом, – с важным видом сообщила она.

– А… – дурашливо протянул он. – Это же решительно всё меняет. Слушай, девочка моя беломраморная, мне что-то расхотелось идти дальше. Все странствия в этом чудесном царстве и его пределах еще ни разу не принесли мне простого обывательского счастья открытия новых земель. Поверь мне, милая Лучиана, я еще ни разу не насладился лёгким уделом путешественника. Любое попадание в иные времена и страны заканчивалось для меня почти трагически. А потому, пока не поздно, верни меня в мой домик, в вотчине моего патрона. Наверное, я старею, раз начинаю так искренне ценить покой, тишину и уют. Верни меня домой, пока не поздно.

– Поздно… – с усмешкой отвечала Лучина, глядя невинным взором синих глаз. – Ну, хватит тебе ворчать. Пойдем. Сейчас я тебя немного познакомлю со своей Флоренцией, в которой я родилась. А потом я отведу тебя к мастеру.

В ответ Владимир лишь протяжно вздохнул и сделал несколько шагов по пологой песчаной насыпи. Затем он перемахнул через невысокий гранитный парапет и очутился на мощеной улочке, ведущей в гору. По обеим сторонам улочки высились остроконечные средиземноморские кипарисы. Рядом широкими кронами покачивались могучие пинии. Ниже пестрели заросли розовых и белых олеандров. Легкий ветер принес нашим путешественникам их терпкий аромат.

– Ого, как тут красиво, – восхищенно произнес Владимир.

– Это еще что, – улыбнулась Лучиана. – Чуть позже я покажу тебе и другие цветы. За городской стеной их великое множество. А здесь, в городе, их разводит семья Гвидичи. У них вся крыша покрыта лиловыми бугенвиллиями, а во дворе растут белые магнолии.

Сразу за деревьями показались каменные двух и трехэтажные дома с небольшими провалами темных окон. Рядом с домами фланировали редкие прохожие, одетые по моде семнадцатого века. Мимо Владимира и Лучианы, словно Венецианская гондола, проплыла полная женщина, одетая, словно кухарка. Её широкие бедра были облачены в шерстяную юбку грубой выделки и белый передник. Могучие плечи украшал цветастый платок с кистями. Лицо женщины выглядело загорелым, а по красноватым щекам обильно струился пот. Голову женщины покрывал льняной чепец. Она несла корзину, полную овощей и зелени. Рядом с зеленью пестрели синие и зеленые перья убитых фазанов, чьи спящие головы свисали за плетеный край корзины.

– Это чья-то кухарка, – шепотом пояснила Лучиана. – Не бойся, она нас не видит.

– Я и не боюсь, – хмыкнул Владимир. – Точно не видит?

В ответ Лучиана лишь мотнула головой.

Владимир же, обогнув женщину с корзиной, шутовски поклонился и произнес:

– Buongiorno signora!

Но та невозмутимо проплыла мимо, не обратив на Махнева ровно никакого внимания.

– Слушайте, милая Лучиана, а мы и впрямь с вами, словно стеклянные.

– Ты мне до сих пор не веришь?

– Теперь точно верю.

– Пока невидимы.

– Ну, хорошо.

Они миновали несколько кварталов, и перед ними открылось невысокое светлое здание, похожее на церковь или городскую ратушу.

– Это Базилика Санта-Тринита, – поясняла Лучиана. – Церковь монашеского ордена валломброзиан. Здесь есть капелла Сассети, и много чудных фресок самого Доменико Гирландайо и Лоренцо Монако.

– Откуда ты всё это знаешь? – Махнев недоверчиво посмотрел на Лучиану.

– В этом здании работал мой мастер, – пояснила она. – Его приглашали сюда на реставрацию фресок в боковых пределах. Здесь раньше было аббатство.

– Вот как. Весьма познавательно. Только все эти великие имена мне ровным счетом ни о чем не говорят.

В ответ Лучиана лишь вздохнула.

Позади раздался дробный, металлический топот копыт. И чей-то зычный голос крикнул:

– Поберегись!

На них надвигались три всадника.

– Это гвардия Медичи. Они следуют в сторону Палацо Медичи – Рикарди.

На трёх вороных, прямо по мостовой, скакали трое стражников, одетых в темно синие камзолы и широкополые шляпы с пружинистыми перьями. На ногах всадников красовались кожаные ботфорты, а сильные руки были облачены в высокие перчатки. Поверх камзола