– Ты была его возлюбленной? – догадался Махнев. – Или невестой? Кем ты ему приходилась?

– Я была его проклятием, – отрывисто прошептала она.

– Ну, что ты… Зачем ты так?

– Увы, но это так. Впервые он увидел меня на нашем рынке. Он гулял по улицам старого города и повстречал меня.

– Я полагаю, что он сразу же в тебя влюбился.

– Возможно…

Теперь она не летела, а медленно шагала по каменной мостовой. Плечи девушки опустились. Казалось, что на них легла невидимая тяжесть.

– Ну, перестань грустить, – произнес Владимир. – Даже стены этих средневековых домов потемнели от твоей печали, и солнце зашло за облака. Когда ты улыбаешься, то всё вокруг блистает от тепла и света.

– Он так же говорил мне об этом. Что моя улыбка освещает округу лучше любого масленого фонаря.

– Значит, ты у нас торговала луком?

– Да, – вновь улыбнулась она, отогнав от себя грустные мысли. – У нас было много сортов самого лучшего в Италии лука. Он бывает разным по форме: плоский, круглый, овальный. Он разнится и по цвету: белый, красный, фиолетовый и золотисто-коричневый. Фиолетовый лук – самый острый, а красный – самый сладкий. Мы торговали знаменитым сортом «тропея», который выращивают в Калабрии уже несколько тысячелетий.

– Значит, ты у нас была «луковой принцессой»?

– Да, – рассмеялась она. – Отец всегда рассказывал столько баек о луке. Я уже не помню и половины из них. Помню только о том, что римские гладиаторы натирались луковым соком.

– Зачем? Чтобы от них шло незабываемое амбре? – хохотнул Владимир.

– Они считали, что луковый сок способен укреплять мышцы. Кстати, хлебом и луком завтракал римский император Марк Аврелий.

– Да, моя девочка, похоже, что ваш папенька дал вам весьма недурственное образование.

– Нет, – вновь улыбнулась она. – У меня просто хорошая память.

– Так что ты там говорила о Медичи и Лоренцо Великолепном?

– Семейство Медичи неоднократно становилось правителями Флоренции. Отец мне много рассказывал и о Козимо. Он был очень влиятелен и богат. В его должниках числились не только римские папы, короли Англии и Франции, но даже такое могущественное государство, как Венеция. Банки Медичи были самыми солидными в Европе. Но их очень не любила местная аристократия. Однажды заговорщики даже хотели убить Лоренцо и его брата Джулиано. Джулиано был зверски исколот ножом и умер. А Лоренцо чудом выжил. У него было много друзей и сторонников. Он часто помогал горожанам. Многие богатые флорентийцы были на его стороне. Таким образом, он получил почти безграничную власть во Флоренции. Папа Римский приказал войскам стереть Медичи и их сторонников с лица земли. Когда эти слухи дошли до Лоренцо, он лично решил отправиться к своим врагам для переговоров. Он готов был пожертвовать своей жизнью ради Флоренции. После месячного путешествия корабль причалил в Неаполе. Лоренцо Медичи был вооружен деньгами и подарками для придворных. Несмотря на сопротивление Папы Римского, мир был заключен. Вражеским войскам пришлось отступить. За этот поступок благодарный город дал ему прозвище Великолепный, которое закрепилось за ним до конца жизни, – рассказывала с упоением Лучиана.

– Тебе можно проводить экскурсии по твоему славному городу, – искренне восхищался Владимир.

– Горожане гордятся Лоренцо Великолепным. Его дом был всегда открыт для творческих личностей. А ныне он и прочие представители этой славной династии покоятся в базилике Сан-Лоренцо. Это усыпальница рода Медичи. Мой мастер однажды трудился над реставрацией барельефов в капелле принцев. Ее и библиотеку украшал сам великий Микеланджело.

Она остановилась и посмотрела на Махнева.

– Ты знаешь, Владимир Иванович, мне не хватит и недели, чтобы показать все достопримечательности этого города. Это и палаццо Даванцати, и палаццо Медичи-Рикарди, и монастырь Сан-Марко, и площадь Синьории, и сады Боболи с прекрасными фонтанами, водоемами и партерами. Там есть даже своя оливковая роща и множество прекрасных цветов. Эти сады основал сам Козимо Первый. И базилика Санта-Мария- Новелла и палаццо Веккьо. Я показала бы тебе и галерею Академии. В ней находятся самые знаменитые полотна и скульптуры. Именно там установлена статуя Давида, работы Микеланджело.

– Да, милая, чтобы посмотреть все эти красоты, нам придется задержаться с тобой ни на одну неделю.

– А вот и мой дом, – прошептала она.

Владимир увидел деревянную дверь, обитую закопченными металлическими пластинами. Недалеко от двери висел кованый флажок с вывеской, указывающей фамилию отца Лучианы. Рядом с витой росписью красовались изображения головок лука, зелени и каких-то овощей.

– Наша семья здесь занимает два этажа. Помимо меня, у отца есть еще трое дочерей и два сына.

– Ого! – присвистнул Владимир. – Они сейчас дома?

– Наверное…

– Ты не станешь к ним заходить?

– Нет, – с грустью отозвалась девушка. – Для моих родных я похоронена на местном кладбище, за городскими воротами.

– Но, как же так?

– Как? А разве у тебя всё было иначе?

– Мда… – растеряно отозвался Владимир.

– Разве ты сам, а вернее твое тело, не лежит в похожей могиле?

– Лежит, – сухо кивнул Махнев. – Я до сих пор, если честно, не могу привыкнуть к этому обстоятельству.

– Всё так. За многие века и воплощения мы имеем множество тел. И иногда они бывают даже каменные.

– Это ты о чем?

– Ты забыл, Владимир Иванович, откуда я к тебе явилась?

– Ах, да… Кажется, я и вправду стал об этом забывать.

– Ну, ничего, я всё тебе расскажу. А многое ты даже увидишь собственными глазами. Полетели к городским воротам. Вернее, за них. Кстати, по дороге, я покажу тебе базилику Санта-Кроче. Хотя бы её. Это самая большая францисканская церковь. Есть легенда о том, что её фундамент заложил сам Франциск Ассизский.

– Да? А кто это?

– Он был канонизированным католическим святым.

– Как это мило, – пытался шутить Владимир.

– Эта церковь знаменита фресками, картинами и скульптурами таких великих мастеров, как Джотто, Донателло и Вазари. И гробницами великих людей Италии.

– Вот и тут гробницы с прахом. А где же их души?

– Некоторых я встречала прямо тут, – оживилась Лучиана. – Они очень любят бывать в родной Флоренции. А кто-то, наоборот, почти не бывает здесь.

– А где же они?

– Возможно, давно воплотились. Однажды вечером, возле Северного нефа, – Лучиана перешла на шепот, – я увидела фигуру мужчины в белой тунике. Его никто не замечал из прочих посетителей церкви. Но я узнала его. Это был сам Галилео Галилей. Он родился в Пизе, но большую часть своей жизни провел во Флоренции. Здесь, в Санта- Кроче, находится его саркофаг. Он ведь умер не так давно, в 1642 году. Он – мой современник.

– Вот как? И что же потом?

– Что потом?

– Что произошло после того, как ты узнала его призрак?

– А