на пологом холме, он разглядел старинную колокольню средневековой часовни, а рядом с ней возвышалась монументальная каменная вилла, смахивающая на небольшой итальянский замок с башнями. Все строения утопали в зелени и цветах.

Возле широкой каменной террасы красовались заросли разноцветных роз.

– Ух ты, какая красота! – восхитился Владимир.

– Да, здесь всегда очень красиво.

– А кто тут живет?

– Здесь и живет мой мастер.

– Вот как? Значит, мы уже на месте?

– Почти. Сейчас мы свернем с дороги. Пройдем по полю, мимо старой колокольни и окажемся рядом с его виллой.

– Ты так и не сказала, как его зовут?

– О, у него прекрасное имя. Его зовут Джулиано Конте. Он знатного происхождения. И он – великий скульптор.

– Да? Но, я что-то не припомню скульптора с таким именем, – не без ехидства парировал Владимир.

– Ах, если бы ты только знал, сколько гениев предано историей забвению.

– Догадываюсь…

– Благодаря злому року, человеческой неблагодарности, интригам и зависти современников и козням власть имущих, в безызвестности осталось множество талантов. И многие великие творения были преданы глухому и беспощадному забвению. Для того, чтобы остаться в памяти потомков иногда было достаточно иметь в избытке презренного метала.

– И всё?

– И все. Если бы ты знал, сколько посредственностей высекли свои имена на скрижалях истории, и сколько гениев исчезло без следа.

– Ладно, великая спорщица, ты меня убедила. Ты так защищаешь своего Джулиано потому, что любила его?

– Ах, если бы я его любила, как должна была, то ныне на мне бы не висело страшного проклятия. Нет, я не любила его. Я вообще тогда не знала, что есть любовь.

– А сейчас ты знаешь, что есть любовь?

– Я постигаю эту тайну. И мое сердце готово её принять.

– Не потому ли ты явилась ко мне из камня, что нашла во мне родственную душу? – Владимир замедлил шаги и с удивлением посмотрел на свою спутницу. – Я ведь тоже при жизни никого не любил.

В ответ Лучиана молчала. Они шли по узкой тропинке меж луговых трав. Вокруг летали бабочки и стрекотали кузнечики. Лучиана то и дело наклонялась и рвала полевые цветы. Это были маки, васильки и еще какие-то незнакомые Владимиру, белые цветы. Так они незаметно добрели до старой колокольни. Рядом с ней, прямо в густой траве прятались серые обломки римских колон.

– Давай немного отдохнем? – предложила она. – Сегодня слишком жарко.

– Давай, – согласился он.

Они ушли в тень старого каштана. Недалеко от дерева, в траве, журчал чистый ручей. Лучиана наклонилась над водой, изящно оттопырив круглую попку. Владимир подошел сзади и, ухватив девушку за талию, развернул ее к себе.

– От тебя так вкусно пахнет, – он вдохнул аромат ее волос и поймал ее губы своими губами.

Она не отстранилась. Наоборот ее гибкие руки обвили его шею. Целовались они довольно долго, а после он выдохнул:

– Я не могу больше терпеть. Сквозь тонкую ткань проступают твои острые соски… И твоя круглая задница сводит меня с ума.

Он потянул ее в густую траву, но неожиданно она отстранилась.

– Все это будет меж нами. Но, не сейчас, – решительно произнесла она, застегивая распахнувшийся ворот рубашки.

– Потом – это само собой, – наступал он. – Потом и сейчас.

– Нет, Володя, – она перехватила его руки. – Ты просто не знаешь. Если это произойдет сейчас, то наша прогулка вмиг закончится.

– Да почему, черт возьми!? Мы задержимся на час, другой. Всего лишь. Никуда твой мастер не испарится за это время.

– Нет, ты просто не понимаешь. Поверь, но сейчас пока не время.

– Тогда не виляй передо мною своей задницей, – хмуро отозвался он.

– Не обижайся. Ты сам потом всё поймешь. Если бы это было в моей власти, я отдалась бы тебе тут же, без промедления.

– Ладно, пошли, – зло обронил он.

Возле виллы парил густой розовый аромат.

– У меня от этих запахов кружится голова, – признался он. – Воздух можно есть ложкой.

– Да, здесь всегда вкусно пахнет. До самой зимы – одни цветы сменяют другие. Сейчас, в это время года, здесь полно роз. Садовник моего мастера разводит здесь самые роскошные розовые кусты. Однажды я пересчитала все сорта местных роз. Их было более пятнадцати.

Незаметно тропинка свернула к некоему подобию бассейна. Бортики бассейна были изготовлены из мрамора. Глянцевую темную воду густо покрывала озерная ряска. Недалеко от бассейна был обустроен грот с перевернутой старинной амфорой, над которой, переливаясь на солнце, журчал холодный ручей. Вокруг рукотворного ручья росло множество прекрасных цветов. Они цвели на небольших, обложенных камнем клумбах. Здесь были синие и красные ирисы, белые лилии, лиловая вербена и множество разномастных георгин.

Сразу после цветочного островка открывалась кипарисовая аллея, переходящая в каменную арку. Судя по всему, арка стояла здесь со времен римской эпохи. Рядом с ней виднелись полуразрушенные граненные колонны с массивными витыми капителями. Умелый садовник умудрился облагородить цветами даже старые серые камни. Все выглядело настолько живописно, что Владимир совсем бы не удивился, если бы увидел здесь живую Флору.

Чуть в стороне, на небольшой возвышенности, располагалась беломраморная беседка с полукруглым куполом и шестью колоннами. Там на витом постаменте стояла статуя бога Аполлона с лучистым венцом из позолоты.

– Это работа моего мастера, – с восхищением выдохнула Лучиана. – Одна из его работ.

– Да, ты справедливо называешь своего скульптора мастером. Аполлон действительно сделан мастерски!

– На каменной террасе и в самом украшении дома есть еще его работы. Ты их увидишь позднее.

Владимир вглядывался в тонкие, словно прозрачные линии каррарского мрамора, из которого был высечен лик и фигура бога света. Само лицо, волосы, ткань плаща были сделаны так, что мрамор казался живым и тёплым, словно тающий воск свечи.

– Мой Джулиано колдовал над мрамором не хуже, чем сам великий Бернини.

– Да, я согласен. Работа сделана просто гениально. И мне странно, отчего потомкам неизвестно его имя. Ведь я не слышал о скульпторе – Джулиано Конте.

– Я уже сказала о том, что помимо таланта, очень часто нужны связи с сильными мира сего. Бернини всегда работал по заказу пап и семейства Медичи.

– Я понимаю…

– Большую часть своих работ великий Бернини сделал по заказу «Святого престола». С самой юности он был приближен к папскому двору. Сначала это был Шипионе Боргезе. А в возрасте двадцати трех лет он уже был посвящен в рыцари папой Григорием XV. А при Урбане VIII он был обласкан еще больше. Все самые крупные римские заказы всегда отдавались лишь ему. Чуть хуже ему стало при Иннокентии X. Но его опала продлилась недолго. Вскоре он вновь оказался в зените славы.

– А