class="p1">– Давайте обозначим: то, что вы говорите в этом кабинете, останется здесь. Я тут для того, чтобы помочь вам. Если, конечно, вы сами считаете, что вам нужна помощь.

Голос ее звучал ровно. Она не то что сочувствовала – просто говорила как есть.

Я сцепил руки на животе. Что там обычно говорят в таких случаях? «Дайте мне таблетки»? А какие – успокоительное, снотворное? Я перепробовал все, что было в свободном доступе.

– Вас что-то беспокоит? – спросила Мальвина.

Я откинулся на спинку стула. Беспокоит… Вера наверняка кроет меня последними словами. Утром пробежался по новостным заголовкам – ее чихвостили на все лады. То изменщица, то подстилка. А как было иначе? Она приехала с Мириным, была с ним, когда он умер. Кровища еще… Я сам толком не понял, как это вышло и кто нанес раны – ножа-то не было. Зато быстро смекнул, что подумает опер, когда приедет на место происшествия.

– Кто посоветовал вам ко мне обратиться? – Мальвина, видимо, решила зайти с другой стороны.

– Знакомая. – Я помолчал. – Подруга.

Небо за окном было такое же, как в морозные дни, когда у Веры не ладилось с настроением – хмурое и холодное.

Лицо Мальвины по-прежнему ничего не выражало. Зачем Вера вообще все это затеяла? Она правда верит, что через полгода что-то изменится? А я?

Хоть себе-то не ври, Тоха.

– Короче, у этой подруги умер парень, – заговорил я. – Она думает, что я могу тоже, если не займусь своим ментальным здоровьем.

– Она думает, что вы умрете? – уточнила Мальвина.

– Типа того.

– Почему вы умрете?

Я вздохнул.

Потому что мне до сих пор снится, как взлетает на воздух батальон. Потому что я потерял Катю и нашего ребенка. Потому что повел себя как тварь и просрал женщину, которую любил. А теперь она отказывается замораживать мне сердце.

Потому что я больше не могу.

– Давайте уже к делу, а? Я плохо сплю, и иногда мне трудно встать с кровати. Это депрессия? Или что, тревога? Авитаминоз?

Мальвина задумчиво постучала ручкой по столу и достала из ящика кипу листов.

– Предлагаю начать со стандартного опросника.

* * *

Вера

Уже в машине скорой мне пришло в голову, что можно было бы позвонить Петровичу, а не ехать в больницу. Врач в приемном покое осмотрел меня, понажимал на живот в разных местах, убедился, что болит не везде, и направил на УЗИ. Из его отрывочных комментариев я поняла, что он сомневался между двумя диагнозами, названий которых я не запомнила. Никто не давал мне обезболивающее, хотя внутренности резало так, будто над ними орудовал мясник.

Узкий коридор больницы напоминал кадр из фильма ужасов: к стенам жались пустые каталки, под потолком мигали тусклые лампочки. Рядом со мной, постанывая, корчился от боли подросток. Чтобы отвлечься, я читала подряд все сообщения, что приходили на телефон. Работа, работа, статьи про меня и Аскольда, сообщения от Маргариты, от мамы, которая, судя по всему, все-таки увидела новости. Отвечать сил не было. Только когда кто-то написал в чате институтской группы, где и как принимает Мальвина, я скопировала сообщение и переслала его Антону.

Желтая лампочка над дверью с надписью «УЗИ» мигнула, и я тяжело поднялась, держась за стену. Мне было так плохо, что я сама уже не прочь была призвать Зимнюю Деву.

…Аппендицит не подтвердился, другие диагнозы тоже. Спустя полтора часа мучений мне все-таки вкололи но-шпу и отправили домой, наказав как можно скорее записаться к гастроэнтерологу.

– Гастро… кому? – но-шпа действовала быстро, и я даже смогла разогнуться, чтобы заглянуть в заспанные глаза дежурного врача.

– Гастроэнтеролог. Гастрит у вас, девушка, скорее всего. Панкреатит исключили, холецистит исключили, аппендицита нет. Органы в порядке. Вас никто не бил, вы не падали, травм не было. – Он вручил мне сероватую бумажку с надписью: «Справка». – Мы с таким не кладем. Идите завтра к гастроэнтерологу, подтверждайте диагноз, назначайте лечение.

– Но мне по-прежнему плохо! – Меня вывернуло желчью прямо ему под ноги.

Врач невозмутимо отступил и вздохнул:

– Сочувствую. Выздоравливайте.

Домой я вернулась около четырех утра. Эффекта от но-шпы хватило, чтобы насыпать Веле корма и налить воды. Обновив ему подстилку, я замерла посреди кухни, пытаясь понять, что делать дальше. Смотрящий сказал, что перенес Аскольда к Озеру… Самым логичным было бы это проверить, но попасть туда без убийства, да еще весной, мне было не под силу. До сих пор я всегда оказывалась там, сопровождая очередную душу на дно.

Я без сил опустилась за стол. Веля ткнулся своим любопытным розовым носиком между прутьев клетки, и я протянула ему пальцы. Аскольд всегда говорил, что добром это не кончится. А я отвечала, что Веля маленький и безвредный.

«Это не значит, что у него нет зубов».

Я вздохнула. Сосредоточься. Аскольд. Озеро. Даже если я попаду туда и проверю, что Аскольд там, – что дальше? Как достать его душу из Озера и вернуть обратно в тело? Не говоря уж о том, что я понятия не имею, кто его убил.

Кирилл не помог мне. Может, он и не знает, как вынуть душу из Озера. Спросить Александра? Так он мне все и рассказал… Кроме Лестера, вариантов в голову не приходило. Разве что та цыганка… Она сказала, что видит во мне сосуд древней силы. Может, она и про Дев что-то знает? Только как найти ее…

Я прислушалась к тишине, нарушаемой возней Вели. Кухня без Аскольда опустела: никто не оставил на столе включенный планшет, не прислонил граненый стакан с водой к чашке недопитого чая, чтобы наутро все равно поставить их в посудомойку. Да и чая никакого не было.

Неужели он действительно вернется? А если да – станет ли все по-прежнему?

«Ты просто отсрочила неизбежное».

Перед глазами возникло испуганное лицо Аскольда в последние мгновения, черные глаза за секунду до того, как сердце остановилось.

Я обещала ему, что буду рядом.

Выключив свет на кухне, я пошла к себе.

Наутро боль вернулась. Она появилась еще до того, как я полностью проснулась: занялась под ребрами, горячими лижущими искрами растянулась вдоль живота. Я беззвучно застонала в подушку. Какой смысл быть Зимней Девой, если у тебя вот так запросто может начаться гастрит?

Проигнорировав миллион сообщений, наприходивших за ночь, я загуглила в телефоне медицинский центр с гастроэнтерологом. Пришлось выбирать самый близкий к дому – с каждой минутой внутри болело и выкручивало все сильнее.

По телефону заботливый женский голос заверил, что меня ждут, и попросил ничего не есть перед визитом. Я влезла в первое, что нашла в шкафу, проверила кредитку и кошелек во