уже здесь, и он ухмыляется, когда видит, что мы с Крисом входим вместе. Ноэль делает то же самое, пересекая комнату с бокалом, пока он смотрит между нами.

— Все целуются и мирятся?

Кристофф закатывает глаза и поднимает кулак.

— У меня есть поцелуй для тебя, Рэнсом. И я думаю, мы встаем первыми. Вы готовы потанцевать или вам нужно сначала размяться?

Ноэль ухмыляется.

— Боже, Боже. Так хочешь, чтобы из тебя выбили все дерьмо, Зима?

Дверь за нами на лестницу открывается и закрывается, и Оливер спускается вниз, чтобы присоединиться к нам.

Итак, мы все здесь.

Приступим к катарсису.

В итоге Ноэль остается последним. Но он побеждает Томаса с минимальным успехом.

Когда мы закончили, все развалились на барных стульях в углу, где стояла полностью заполненная барная стойка и несколько круглых столов. Ноэль наливает всем по бокалу, и мы поднимаем их за тосты за наше коллективное надирание задниц и эту странную связь между нами. Я оглядываюсь и ухмыляюсь, поднимая свой бокал в сторону Кристоффа.

Сегодня мне совсем не пришлось позволять ему нанести пару ударов. Этот ублюдок налетел на меня как ураган. Не то чтобы я этого не заслуживал, после того как в прошлый раз сорвался.

— Это было труднее, чем я думал, — ворчит он, ухмыляясь мне. — Я бы спросил, что за хрень разожгла в тебе огонь на этот раз, но не уверен, что хочу знать.

Я делаю глоток своего напитка и молчу.

Нет, не хочет.

Опять же, не похоже, что я от кого-то здесь что-то скрываю. Но Селеста — это совсем другая история. И кроме Томаса и Ноэля, новости о том, что она вернулась в мой мир, не распространились среди остальных членов группы.

В этом нет необходимости.

Я до сих пор не знаю, какова моя цель в этом деле, кроме разрушения любых ее планов, какими бы они ни были, связанных с бизнесом с Альфи, или Киллианом, или с кем-то еще в этом городе.

В любом случае. Что бы она ни замышляла, она скоро поймет, что я — ее единственный шанс в этом городе. И когда она будет вынуждена прийти ко мне снова, я буду улыбаться, когда скажу нет во второй раз.

Проблема в том, что мое нет, похоже, связано с неспособностью держаться от нее подальше. К невозможности перестать думать о ней. Невозможность не воспроизводить стоны, срывающиеся с ее губ, когда я погружал свои пальцы глубоко в ее жадную, маленькую киску, пока мой член, казалось, вот-вот взорвется.

И я, черт возьми, я был готов перевернуть ее и трахнуть как маньяк о ту же самую позолоченную стену лифта, о которую я только что заставил ее кончить. Пока не включился инстинкт самосохранения.

Или разум.

Или что там было, что я заблокировал в себе.

Может быть, это было воспоминание о том, что однажды я танцевал на орбите ее вранья, и это меня сбило. Может быть, я вспомнил, что когда-то держал ее в своих объятиях, говорил ей, что люблю ее, и говорил, что готов отдать все ради нее.

И, как оказалось, все это была полная чушь. Я был мужчиной на стороне. Ее кратковременное пристрастие к прислуге перед тем, как она вышла замуж за сына какого-то гребаного саудовского миллиардера.

Пошла она. И нахуй все то дерьмо, которое она пытается мне впарить. Амир ни хрена не умер, как и Нэссер.

Но что бы она ни думала, что между нами произойдет, это точно.

Я бросаю взгляд туда, где Ларс накладывает два шва на бровь Мэддокса — зашивает рану, которую он сам нанес во время их раунда. Не так давно они набрасывались друг на друга, как бешеные волки. Теперь они вместе звенят бокалами, пока один устраняет повреждения, нанесенные другому в самый разгар боя.

Если бы только жизнь за пределами ринга в подвале этого паба была такой же. Если бы только небольшой тост, хороший бой и несколько швов могли исправить прошлое.

Но это не так.

Кристофф поворачивается, чтобы поговорить с Оливером и Брэддоком, а Томас опускается на барный стул рядом со мной.

— Чувствуешь себя лучше?

Я пожимаю плечами.

— Я в порядке, Томас.

— Это не поможет, если я скажу, что всегда здесь, чтобы поговорить, не так ли?

— Не поможет. — Я улыбаюсь, качая головой. — Но старания ценятся.

Затем я слышу.

— Амир Эль-Сайед.

Я застываю, оборачиваясь, пока мой взгляд не падает на Брэддока, Кристоффа, Оливера и Ноэля за столом позади меня.

Томас смотрит на меня.

— Адриан...

— Что ты только что сказал?

Мой голос громче, чем я хотел, и он заставляет комнату замолчать. Все четверо нервно поворачиваются ко мне. Возможно, они не все знают об урагане, который Селеста устроила мне недавно. Но они чертовски хорошо знают, кто такой Амир, и я знаю, что им известно, что они не должны упоминать его имя рядом со мной.

Оливер вскидывает брови.

— Адриан...

Его глаза метнулись мимо меня к Томасу.

— Не смотри на него, — шиплю я. — Посмотри на меня, Принц. Что. Черт возьми. С Амиром Эль-Сайедом?

Оливер хмурится, глядя в свой бокал. Брэддок прочищает горло.

— Он мертв, Адриан.

Я моргаю, мой разум кружится.

— Он... — Я хмурюсь. — Нет. Это невозможно. Я бы услышал.

— Это держится в секрете, — прошептал Брэддок своим глубоким, серьезным тоном. Он протягивает свой телефон. — Я только что получил электронное письмо об этом от моего друга, который работал внештатным сотрудником в юридической фирме, занимающейся юридическими делами Нэссера. Он тоже мертв. Нэссер, я имею в виду. Они оба погибли в авариях, которые выглядят совсем не как несчастные случаи, если ты понимаешь, о чем я.

Вот дерьмо.

О, черт.

Я резко встаю.

— Вся фирма в панике, очевидно. Они и совет директоров компании Нэссера пытаются держать все в тайне, потому что, ну, черт, есть много неизвестных о том, что случится со всей этой империей, если они оба...

Он хмурится, я врываюсь в комнату и начинаю натягивать рубашку и пиджак.

— Кросс, куда ты, блять, идешь...

Уголком глаза я вижу, как Ноэль взглядом заставляет их замолчать. Но у меня нет времени на объяснения. Или страха. Или сожаления.

У меня нет времени ни на что, кроме как добраться до Селесты так быстро, как только смогу.

ГЛАВА 13

— Мама! Мама!

Визжит Далия, выскальзывая из