быть втянуты, — ворчит он. — Я здесь из-за Адриана Кросса.

Я застываю на секунду, прежде чем небрежно поднять плечо.

— Простите, какого Адриана?

Агент Колдуэлл начинает смеяться.

— Селеста, я не бульварная газета, и я не какой-то старый друг, узнавший вас на улице.

Я застываю, когда он делает шаг ко мне, его глаза сужаются.

— Я — МИ-блять-шесть, из правительства ее величества. Так что, чем скорее вы прекратите играть со мной в долбаные игры о вашей причастности к Адриану Кроссу, тем скорее мы сможем перейти к хорошей части.

— И что, позвольте спросить, это за хорошая часть?

— Та часть, где я съебусь отсюда и позволю тебе жить дальше, Селеста. Или, возможно, та часть, где я смогу помочь тебе с... скажем так, проблемами, которые, похоже, преследуют тебя в эти дни.

— Какими проблемами?

Он закатывает глаза.

— Ты можешь продолжать играть так, если хочешь. Точно так же, как ты можешь продолжать шататься по городу, прося защиты у каждого подражателя гангстера, живущего здесь.

Мое сердце сжалось.

— Но мы оба знаем, что то, что тебя ждет, неизбежно. Я знаю, что ты думаешь, будто у тебя есть взлетная полоса, Селеста. Но я также знаю, что она иссякает быстрее, чем ты этого хочешь.

Мои губы сжались, глаза сузились.

— Что я могу предложить тебе, Селеста, так это больше.

— Больше чего?

— Взлетной полосы. — Он пожимает плечами. — Или, возможно, веревки, на которой можно повеситься. Но в любом случае, то, что я предлагаю, это защита, по крайней мере, в ближайшей перспективе.

Мой пульс бьется, пока я сглатываю.

— Почему МИ-6 хочет защитить меня?

— Не думаю, что МИ-6 есть до тебя дело, если честно, — пожимает он плечами. — Но нам есть очень большое дело до Адриана Кросса. И твоя связь с ним и твоя история с ним, по крайней мере, может быть... полезной для нас.

Какого черта МИ-6 хочет от Адриана?

— Мы оба знаем, кто он такой, Селеста. Но все гораздо глубже, чем ты думаешь. Он запустил свои руки в слишком много пирогов, в которые не должен был, особенно когда дело касается стран и организаций, с которыми он не должен иметь дела. И это уже не то, что мы можем игнорировать.

Я прочищаю горло, заставляя себя стоять во весь рост, пока он злобно смотрит на меня.

— Я не могу тебе помочь.

Бровь агента Колдуэлла изогнулась.

— Прошу прощения?

— Похоже, ты предлагаешь мне сделку. Я вежливо отказываюсь.

Его глаза превратились в бусинки.

— Ты наверняка хочешь еще раз подумать...

— Я не знаю ни о какой опасности, окружающей меня, или кого-либо из моих знакомых. Я не встречаюсь ни с какими бандитами. И что бы ты ни предлагал, я не хочу в этом участвовать. Так же, как я не хочу участвовать в жизни Адриана Кросса. Так что, нет, агент Колдуэлл, я не думаю, что есть что-то, о чем мне нужно подумать.

В комнате становится тихо. Он холодно улыбается.

— Я бы посоветовал тебе выбирать свои дальнейшие слова очень тщательно, Селеста.

Я холодно усмехаюсь.

— Поздравляю. Ты знаешь о моей истории с Адрианом Кроссом в подростковом возрасте. Я была идиоткой и вляпалась во что-то, как это делают подростки-идиоты. Вот и все.

— Ты вышла за него замуж.

Я дрожу.

— Агент Колдуэлл, это было очень давно. Итак, мы закончили?

Он вздыхает, оглядываясь по сторонам.

— Не совсем. Есть еще одна вещь, о которой нам нужно с вами обсудить. Просто...

Его взгляд скользит по коридору в сторону спален.

— Не впутывай их в это дело, — угрожающе шиплю я.

Он оборачивается, дружелюбно улыбаясь.

— Я не это имел в виду, Селеста. Я хотел сказать, что мы можем поговорить где-нибудь в более уединенном месте? Это... деликатно.

Он смотрит мимо меня.

— Может, там?

Он кивает подбородком в сторону стеклянной раздвижной двери, ведущей в открытый внутренний дворик рядом с номером.

Я пожимаю плечами.

— Отлично. Но ответ все равно будет нет, о чем бы ты ни спрашивал.

Он улыбается.

— Пожалуйста. Я думаю, мы начали не с той ноги. Просто выслушай меня, хорошо?

— Хорошо.

Я переступаю порог и выхожу на веранду балкона. Агент Колдуэлл следует за мной, захлопывая за собой стеклянную дверь. Когда он поворачивается ко мне, я пожимаю плечами.

— Ну, что такое...

Адреналин подскакивает, и я задыхаюсь, когда он бросается на меня через наносекунду. Я вздрагиваю, когда он преодолевает несколько футов между нами, и пытаюсь закричать, но мой крик заглушается, так как его рука крепко обхватывает мое горло.

Это происходит со мной уже второй раз за сегодня. Но на этот раз это приносит страх и ярость.

Я брыкаюсь и бьюсь. Но мужчина намного больше меня. Он ударяет меня спиной о перила балкона и продолжает толкать меня назад. Ужас врывается в мое горло, когда он буквально поднимает меня вверх и переваливает через край, пока я не оказываюсь в воздухе, едва держась одной ногой за перила, а другой — в хватке его рук.

Мир расплывается, и у меня сводит живот, когда мои глаза опускаются с головокружительных восемнадцати этажей на улицу внизу.

— Позволь мне быть гораздо более ясным, чем я был до сих пор, Селеста, — рычит агент Колдуэлл с мертвой холодностью в голосе.

— Ты такая же грязная, как и Кросс. И не думай ни секунды, что я не знаю все о твоей истории с ним, с Эль-Сайедами, все это. Так что позволь мне быть предельно ясным. Ты будешь моим кротом в его делах.

Я начала качать головой, но задохнулась, когда его пальцы сжались.

— Это не переговоры, и это был не вопрос. Ты снова станешь с ним близка. Ты достанешь мне все, что я хочу на него. Взамен я позабочусь о том, чтобы те же ублюдки, которые убили Амира и его отца, не разрезали тебя на мелкие кусочки на глазах у той маленькой девочки, прежде чем сделать с ней то же самое.

Я издаю изнуряющий, воющий крик, но он глухо отдается в его руке. Я бьюсь, но бесполезно, и он знает это по улыбке на его лице. Он протягивает руку еще раз, и я снова задыхаюсь, когда он продолжает подвешивать меня в пустом воздухе.

— Я ясно выражаюсь?

Все, что я могу сделать, это кивнуть. В буквальном смысле.

Агент Колдуэлл выдерживает мой испуганный взгляд своим холодным, прежде чем резко кивнуть. Рывком меня отбрасывает на правую сторону балкона, где я падаю на руки и колени на кафельную плитку.

Я хватаю ртом воздух и трясусь