В долине безмолвия вековое затишье. Я бы с радостью выпустила на волю все свои кричащие эмоции, выдернула из сердца иглы, но не могу. Опустошение полное.

За окнами продолжается жизнь. Кафе, магазинчики наполнены людьми. Но на каждую секунду человеческого счастья выпадает секунда боли. Кому — то достается больше, кому — то меньше. Никто не знает, сколько придется вынести. Груз у всех разный.

Меня пробирает предательский озноб. Я оголена, обнажена снаружи и изнутри. Выливаю на себя жидкость для розжига и жду, когда Леон поднесет спичку.

— Почти приехали. — Скучная фраза ведет обратный отсчет.

— Почему так, Леон? Ты постоянно лжешь, выкручиваешь ситуации в свою пользу, а меня оставляешь на задворках.

— Ты не на задворках. В некоторые вещи женщинам лучше не вмешиваться.

— Фу, какой сексизм.

Леон не смотрит на машины позади и совершает резкий финт влево. Я слегка заваливаюсь на него и пружиню обратно.

— Ты с ума сошел!

— Не учи меня, как поступать. Никогда. Я прислушиваюсь к твоим советам, но ты перегибаешь.

— Я тебя не учу, а всего лишь…

— Пытаешься влезть мне под кожу, выкрутить жилы и руководить мной. Не получится, детка.

Движение на проспекте адовое. Из — за мокрого снега на дороге коллапс. Газели буксуют, кузов фуры заносит на обочину. Наш Мерседес маневрирует, словно по шахматной доске и сворачивает во внутриквартальную дорогу. Леон прекрасный водитель с большим стажем, я ему доверяю. Только в непогоду по улицам творится ледовое побоище.

— Я поехала с тобой только потому, что, Михаил канул в Лету.

— Сделала мне одолжение?

Открываю дверь и выхожу из салона. Ноги тонут в грязной жиже. Я по щиколотку в мути. Моим сапогам конец. Реагенты въедаются в дорогую кожу моментально.

— И даже не ответишь?

Настоящий БМП. Раньше я ходила в розовых очках и не видела сути своего мужа, а сейчас прозреваю. Конечно, он мог скрывать всё за семью слоями и прикидываться добродушным весельчаком. Только он не был таким. Скорее граф Монте — Кристо. Полный загадок и тайн.

— Нет, не отвечу, Леон. Я устала, хочу отдохнуть от больницы и поесть. Нам с малышом необходима передышка.

Легко передвигается по скользкой колее и всматривается в мое лицо. Стараюсь нацепить равнодушное выражение.

— У меня полно дел. Но я вас не оставлю. Прошлый раз закончился печально.

— Никто больше не навредит мне. Смотри, парни Архипа на позиции.

Чуть дергаю подбородком в направлении черной Мазды.

— Идем, заболеешь еще.

Просто по взмаху волшебной палочки умудряется сменить курс и, взяв меня за руку, придерживает, чтобы я не упала.

В подъезде темновато. Землистый запах тянется из подвала. Архип позаботился и нашел нам квартиру в самом неприметном районе города. Дома пятидесятых годов имеют характерные архитектурные особенности и переносят в прошлое.

— Осторожно, — Леон первым заходит в тамбур. — Не запнись.

— Я буду аккуратна.

Слабенькая лампочка на площадке освещает лишь крошечный пятачок меж двух квартир.

— Ай! — пищу от непонятной, мерзкой субстанции под подошвой. Леон и здесь поспевает помочь. Благодаря нему несколько ступеней остаются нетронутыми. Перемещает меня словно пушинку.

— Сначала я.

Засовывает ключ в замок на двери, открывает ее и шагает в коридор. Никого. Ни намека на присутствие чужака.

— Можно?

— Да, заходи.

* * *

Часы пробивают девять часов вечера. Я кутаюсь в плед и с чашкой какао устраиваюсь на диване. По телевизору показывают черно — белый голливудский фильм. Грустная мелодия навевает воспоминания о хороших днях. Я занималась дизайном, бегала по мебельным салонам и распродажам в поисках антикварных штучек и редких любопытных предметов интерьера. На моем столе всегда хватало приглашений на закрытые аукционы и вечера в домах коллекционеров. Мир открывался для меня с новых ракурсов. Теперь я взаперти. Все хорошее, когда — нибудь кончается. А все новое, имеет свойство быстро гаснуть, не успев вспыхнуть.

— Архип сейчас приедет.

Леон растирает щетинистую щеку. В другой его руке телефон. На экране фотография Алины. Вспоминаю, почему не хотела его видеть в больнице. Сердце обливается серной кислотой.

— Что это?

Быстро соображает о чем я. Сует Айфон в карман брюк и уходит на кухню. В этой хрущевке не так — то просто потеряться. Иду за ним.

— Ты снова с ней?

— Бред сивой кобылы.

— Тогда почему ее аватарка занимает пол экрана?

— Мы говорили, и я видимо нажал пальцем случайно.

— Сладкая ложь, лучше горькой правды.

Крошечка внутри меня не должна трепетать. Обнимаю себя и сажусь на неказистый табурет. Леон оставляет затею с завариванием чая. Присев передо мной на корточки, долго не решается заговорить. Смотрит, перемалывает мысли.

— Я позвонил ей рассказать про встречу с дядей. Хочу, чтобы они оба раз и навсегда от меня отстали.

— А она что?

— Послала меня к черту.

— Ты на самом деле встречался с ним?

— Да. А сегодня утром официально вышел с площадки, где развернуться торги.

— Ты же потеряешь сотни миллионов.

— И что? Заработаю еще. Сейчас разберемся со шнурком и вернусь к серым будням.

Чайник на плите свистит. Крышка вот — вот взлетит под потолок. Леон отталкивается руками от моих коленей и поворачивается спиной. Я прикладываю затылок к стене и гляжу в окно. Одинокий фонарь светит тускло и пьяно. Его облюбовали мохнатые снежинки. Эти пташки кружат вокруг да около, и складываются пирамидкой на стеклянной макушке.

Погоди, не уходи, послушай, посмотри,..завалило город весь под фонари.…И что — то там про луну…

Я хватаюсь за обрывки памяти и, прикрыв глаза, посылаю мысли в космос.

— Стася, — Леон трогает меня за плечо. — Впусти Архипа.

По квартире разносится звучный стук по металлу.

— Только прежде, взгляни в глазок. Ладно?

ГЛАВА 27

Архип редко демонстрирует свои чувства, но сегодня он сам на себя не похож. Надеюсь, Дана в порядке. Нет сил и времени позвонить ей.

— Хорошо выглядишь, Стася.

— Спасибо. Ты узнал что — то новое?

— Более чем. Где Леон?

— Не уходи от темы.

Швец вешает пальто на дряхлый деревянный крючок и, топнув ногами на коврике, заходит в квартиру. Молча ткнув большим пальцем на кухню, получает от меня одобрительный знак.

— Подался в ресторанный бизнес? — ёрничает Архип, взирая на друга.

Леон накрывает стол. Ничего особенного. Чай, печенье, бутерброды с сыром.

— Тебя с почестями встречаю.

Скрепляют шутку рукопожатием и садятся за стол. Я подпираю плечом холодильник.

— Кстати, поздравляю. — Обращается ко мне, а я лишь бесшумно вздыхаю. — Возьмете крестным?

Нам с Леоном тема ребенка недоступна. Толком не упоминаем его, не пересекаем запрещенную линию. Архип понимает свой промах и берет кружку с