— Ты на самом деле думаешь, что Катерина попадется в объектив камер? И веришь, что она еще не в курсе нашей затеи?

— Я верю Архипу. Это его работа. Он на этом миллионы поднимает.

— А потом что?

— Потом полиция, суд и несколько лет в колонии.

Парни архитекторы, увидев Леона через стеклянную стену, зовут взглянуть на новый проект загородного поселка. Мы обмениваемся молчанием и я ухожу. Я закончила с Романовыми, но остаются кое — какие нюансы и сейчас самое время с ними разобраться.

* * *

Стрелки на часах отщелкивают каждую минуту. Или я в бреду. Меня раздражает их монотонное движение. Выводит из себя еле уловимое тиканье. От полного уничтожения отвлекает Дана. Она врывается в мой кабинет лавиной.

— Архип меня с ума сведет!

— Вау, тише, Дана. Ты чего как смерч?

— Я спросила у него, как вы с Леоном поживаете, потому что меня он изолировал от вас, а он знаешь что заявил? Что вы оба работаете! Я не поверила, села в машину и приехала сама.

— Присядь, хочешь воды?

Сидя в кресле, откатываюсь от стола и жду ее ответа.

— Нет, спасибо! — пригвождает свою брендовую сумочку на столешницу. — Лучше скажи, что тут происходит? Вы вместе? Ты вернулась к нему, и теперь вы счастливые ждете малыша?

— Медленнее, Дан. Я всё тебе объясню, только выдохни. Хорошо?

Резко поднявшись, ощущаю головокружение. Хватаюсь за подлокотники и сажусь обратно. Дана бледнеет.

— Ты… ты в порядке? Вот я дура!

Она огибает стол, разворачивает меня к себе и обнимает.

— Прости, прости меня, Стася. Просто столько всего нового. Особенно этот мерзавец Эр!

Хорошо она не знает про Катерину. Боюсь, прямо сейчас я бежала бы за ней по коридору и всячески пыталась помешать ощипать Катерине перышки.

— С Эрнестом всё закончено. А у него с Региной.

— Стерва даже на звонки мои не отвечает.

— И не ответит.

— М — да… настоящей дружбы нет. Вымерла. Как мамонты сотни тысяч лет назад.

— Мы же дружим. Или нет?

Дана хмыкает без определенного рвения и пристраивает попу к моему столу.

— Надеюсь, что да. А вот когда родишь, не знаю. У тебя появятся новые интересы, знакомства, быт перевернется с ног на голову.

— Перестань, — касаюсь ее колена, — я всего лишь стану мамой.

— Всего лишь…

— Ну, не грусти. Хочешь, открою секрет?

— Давай. — Складывает ладони меж ног.

— Архип хочет увезти тебя на юг.

— Большое открытие. Вчера я обнаружила в его домашнем компьютере предложения о продаже домов. Парочку он пометил галочкой.

— Ты не рада?

— Я хочу быть с ним. И неважно где. Хоть в шалаше.

— Обожаю тебя.

Набравшись сил, обнимаю подругу. Ее сладковатые, с ягодной ноткой духи, будоражат мое обоняние.

— И я тебя люблю, крошка.

Покончив с нежностями, мы разговариваем о моем сне. Только с ней я могу быть честной и открытой. Не страшиться своих переживаний и не надевать маску. Дана безмерно щедрая на чувства, бесконечно добрая и чуткая. Каждый наш откровенный разговор проходит через нее насквозь. Жаль, я не могу и слова вымолвить о Катерине, о том, на кого работает Красный шнурок. Отчасти, я сама не всё знаю. Например, почему эта женщина настолько зла.

Дана спешит на очередное репетиторство, а я направляюсь в комнату отдыха. После нашей беседы, меня атакует голод. В холодильнике точно найдется йогурт и какой — нибудь фрукт. Проходя мимо кабинета Леона, наблюдаю очень двоякую картину.

Катерина Васильевна склоняется над его столом, а он откидывается на спинку кресла, скрепляет руки в замок на груди и не сводит с нее убийственного взгляда. Скорее всего, обычный диалог босса и экономиста. Но я — то знаю, какая внутри него битва.

Я задумываюсь настолько, что покидая вражескую территорию, Катерина наталкивается на меня. Ее короткие волосы уложены иначе. Нет завитков у висков. Парик?

— Извините, Станислава Игоревна.

— Не извиняйтесь, я сама виновата. Кофе? Я как раз иду перекусить.

— Да. Присоединюсь через пять минут. Я как раз заварила свежий. Только для вас с Леоном Робертовичем.

— Отлично, жду вас.

Леон следит за нами и шевелит губами, будто пережевывает кусок мяса. Мы с Катериной расходимся, улыбнувшись друг другу. И чем ближе я подбираюсь к нужной двери, тем сильнее колотится мое сердце…

ГЛАВА 30

— Знаете, Станислава Игоревна, в ваше отсутствие случилось много интересного.

Катерина пьет чай. Не кофе. Смакует каждый глоток.

— Что именно?

Я подношу чашку к губам, но не пью. Лишь делаю вид.

— Алина появлялась. Забрала какие — то папки у одного из наших инженеров.

— И никто не узнал, что за папки?

Алонцева беспрепятственно расхаживает по офису, и никто даже в ус не дует. Толика сомнения закрадывается в мою голову. Вдруг Катерина чище и прозрачнее стёклышка? Может быть, это ловкий ход Алины. И тогда в туалете ресторана, она забрасывает мне наживку, приправленную сладкой пыльцой.

— Я поймала ее у лифта. Поверьте мне, глазки у нее забегали.

— Думаете, что — то украла?

— Не буду зря наговаривать, но эта девка способна на что угодно.

Кофе изумительно пахнет, я очень хочу попробовать. Но вокруг много фальши. А я беременна.

Катерина улавливает мое натянутое струной настроение и интересуется:

— Вы случайно не заболели?

— Я прекрасно себя чувствую. Просто немного погода влияет.

— О, мой сын, когда был малюткой, постоянно реагировал на полнолуние. Не могла уложить до трех часов ночи, а то и до самого утра.

У нее есть сын. Неужели она будет рисковать свободой и шансом воспитывать его самой? Если ее посадят, к моменту освобождения из колонии, он забудет кто она такая. Хотя… я даже не знаю, сколько ему лет.

— Костику четырнадцать. Ненавижу этот возраст всеми фибрами души!

Зеленый чай в ее кружке переливается изумрудными всплесками. Умело же она предвосхищает мой мысленный вопрос.

— Большой мальчик.

— Большой, но ребенок ребенком! Мне кажется, я до пенсии буду сопли ему подтирать.

— Мальчики они такие. Очень привязаны к матери.

Не нарочно, на уровне подсознания прикладываю ладонь к животу и глажу круговыми движениями.

— Неужели, Станислава Игоревна!

Выдаю себя с потрохами. Поздно поворачивать вспять.

— Да… так уж вышло…

— Боже, какая радость!

Катерина со звоном ставит кружку на стол, поднимается и обнимает меня. Так искренне, так по — настоящему. Сердце ёкает от предательства, которое таится в ней. И почему все меня обманывают? Я не заслуживаю честности, любви и старой — доброй дружбы?

Эрнест своим поступком перечеркивает годы теплых отношений, разговоров и встреч. Страшно сказать,