хмурится, брови союзничают на переносице. Кивает, чтоб я забиралась в салон и набирает Швеца.

Ванильная жидкость в прозрачном сосуде, висящая на кожаном шнурке под зеркалом заднего вида дурманит в плохом смысле. Меня тошнит. Просто невозможно. Срываю и кладу в бардачок.

— Всё, Архип натравит своих верных псов.

Леон на водительском сиденье. Его взгляд мечется от меня на пустоту, где совсем недавно маячил ароматизатор.

— Да, я его убрала. Заскоки беременной женщины.

— Ясно. Надеюсь, у тебя под сердцем пацан. Девчонку с твоим характером, я не вынесу.

— Что? — ударяю его кулачком в плечо. Леон улыбается. — Я хорошая!

— Которая хорошо со мной развелась.

Вот и мина взрывается. Неожиданно. Сущность ее такова.

— Я игнорировала звонки Аркадия Петровича, а сегодня…

— Да брось, Стася. Искусственное сочувствие тебе не к лицу. Развелись и развелись.

Его пальцы обхватывают руль. Натуральная кожа скрипит под ними.

— То есть тебя больше не бесит этот факт?

— Я просто знаю, что ты снова выйдешь за меня. И у нас будет вторая первая брачная ночь.

Играет бровями. Я фыркаю в сторону и напоминаю ему о приличном расстоянии до клиники. До приема всего тридцать минут. Двигатель сначала гортанно клокочет, затем звереет, и мы трогаемся с места. В автопарке Леона много машин, но этот Мерседес мне особенно мил. Есть в нем нечто живое, одухотворенное.

* * *

В кабинет УЗИ Леон входит вместе со мной. Гордый, важный, чуть хладнокровный на вид.

— Располагайтесь, пожалуйста.

Врач указывает мне на застеленную полупрозрачной тканью кушетку. Леон присаживается на самый ее край. Я ложусь, поднимаю блузку и приспускаю юбку. Холодный гель вздыбливает волоски на всем теле.

— Итак, посмотрим, кто тут у нас. — Специалист прикладывает ко мне датчик и водит им по моему животу в разных направлениях.

— Ничего же не видно. — Бурчит Леон, глядя на черно — белую картинку.

— Погодите, мы только начали.

— Когда можно будет узнать пол ребенка? — не унимается Лакницкий, выпуская иголки.

— После двадцати недель. — Не поворачиваясь к нему, отвечает врач.

— Снизим вероятность ошибки. А сейчас, — вытягивает монитор вперед, — взгляните на свою крошку.

Мы с Леоном замираем. Буквально синхронно.

— Вот какая прелесть. — Она тычет пальцем в экран. — Маленький человечек. Глазки закрыты, но уже может реагировать на свет. И голос мамы слышит. Попробуйте поговорить с ним.

Я теряю дар речи. Во рту пустыня. Леон берет меня за руку и будто бы забирает мои страхи. Раз и их нет.

— Привет, малыш. — Я с улыбкой гляжу на живот, и врач оживляется.

— Вот, взгляните, пошевелился.

От ее слов в груди разливается тепло. Я мама. Не кто — то, а я. И моя кроха все воспринимает. Абсолютно всё. Я должна быть осторожнее.

— Можно сделать фото? — Леон прочищает горло, не отпуская мою руку.

— Да, конечно.

Позже, выйдя из кабинета, я наблюдаю за Леоном. Он без конца смотрит на снимок и по — мальчишески улыбается. Пока наматываю шарф на шею, ему на телефон приходит сообщение. Засунув фото во внутренний карман пальто, вылавливает Айфон из брюк и минуты на две зависает над чтением.

— Архип?

Я готова бороться с морозом и ветром.

— Да.

— И что?

— Кравченко выиграл тендер.

— Мне жаль.

— Нет, — трясет головой, — жалеть не надо. Что сделано, то сделано.

— Осталось решить всего одну проблему?

— Да.

Опять односложный ответ.

— Может, уже расскажешь, почему Катерина на нас взъелась?

— Потому что она хотела быть на нашем месте…

ГЛАВА 32

Леон привозит нас в клуб «Рей». Сегодня здесь тихо. Даже в зале немного людей. Так, редкие парочки переговаривающиеся шепотом.

— Никогда не понимал, что вы с Эрнестом в этом всем находите.

Я снимаю пальто, кладу на кожаный диванчик и присаживаюсь.

— Это же магия. Джаз в целом оказывает магическое действие. Ты знаешь, откуда он родом.

— О, — Леон поднимает руку. — Не надо. Без подробностей.

На сцену выходит одинокий гитарист и перебирает струны. Мелодия приятная, тягучая. Прекрасно вяжется с тихой зимой за окном. Да, снег плотной шалью окутывает город, а ветер сходит на нет.

— Я надеюсь, ты привез меня сюда, чтобы рассказать о Катерине?

— Посмотрим, — подзывает пальцем официанта. — Как пойдет.

Парнишка с редкой бородкой становится возле нас, прижав меню к груди.

— Что желаете?

— Нам чай, пожалуйста. С лимоном. — Опережаю Леона в выборе.

— Хорошо. Могу предложить десерт дня. Малиновый мильфей.

— Да, будьте добры.

Я вежливо улыбаюсь худосочному парню, и когда он уходит, вонзаю локти в столешницу.

— Больше никаких интриг и тайн. Расскажи мне всё, как есть.

— Ты мне больше жена и не имеешь право приказывать.

Бровь Леона выгибается дугой, подцепляет глубокую морщину на лбу.

— Ох, ну что же, тогда представь, что я твой личный психолог.

Ни тени улыбки. В полутьме зала, мой бывший муж выглядит императором подземного царства.

— Может быть, Катерина не причем? При разговоре с ней, я…

— Она лживая дрянь.

Я скрепляю пальцы и кладу на них подбородок. Несколько взмахов ресницами и Леон сдается.

— Я не знаю, почему я сразу ее не узнал…

— Я думаю, она носит парик.

Леон не знает куда деться. Ёрзает на диване, а тот натужно скрипит.

— Катерина Васильевна Иващенко. Я видел ее последний раз, когда мне было одиннадцать. Это был день рождения моей матери. Мы отдыхали на даче, жарили шашлыки. Она приехала с опозданием и чуть подвыпившая. Я сразу просек это. Теть Катя редко пила. Тетя Катя… — усмехается и потирает щеку. — Мама встретила ее с привычной радостью. Пригласила за стол. Но та позвала мою маму в дом, и они закрылись на кухне.

— Что было дальше?

— Я забрался на жестяной бак и заглянул в окно. Мама вставляла свечи в праздничный торт, который сама испекла, а Катя металась по кухне. Я слышал лишь обрывки фраз, но сейчас все понял.

— Пожалуйста, расскажи мне.

Официант не вовремя появляется с чаем и пирожными. Я быстренько избавляюсь от него и, обхватив чашку с горячим напитком, устремляю взгляд на Леона.

— Она сказала, что давно спит с моим отцом. Что беременная от него. У мамы даже глаз не дернулся.

— Господи… и что потом?

— Потом мама взяла торт и вышла на улицу. Тетя Катя уехала. Больше я ее не видел.

— Похоже, она вынашивала план мести. Даже фамилию сменила. Может замуж вышла?

— Да, вышла. Архип разнюхал о ней всё.

— И?

— У меня есть младший брат. — Леон цыкает и делает глоток чая.

— Что? Где он?!

Мои нервные клетки стремительно умирают.

— Где — то за границей. Катька сбагрила его подальше,