Стася

Леон врывается в мою палату сразу после ухода врача. Бессонная ночь не проходит для него бесследно. Помятый, выпотрошенный и на пределе эмоций.

— Почему ты не хочешь меня видеть?

Бросает пальто в сторону. Оно распластывается по полу ковром.

— Потому что! Уходи!

— Ты беременна, Стася. От меня!

— И что?

Слезы сносят дамбу и льются по щекам.

— И то! Ты должна была мне сказать в тот день, когда узнала. Разве я не имею права знать? Разве я заслужил всей этой нервотрепки?

— Да, Леон, заслужил. Из — за тебя моя жизнь катится в тартарары.

Подо мной раскрывается бездонная бездна. Я приподнимаюсь, вдавливая локти в подушку, и кричу:

— Измена, преследование, угроза выкидыша. Всё, твоя вина! И Эр обезумел, так как ты забыл обо мне, наплевал на меня и мои чувства! Я стала для тебя привычным явлением, удобством. Не женщина, а предмет мебели! Уходи, дай мне начать сначала!

Никогда ничего не случается просто так. Мы не верим в судьбу и ищем оправдания в ее хитросплетениях. Только проблему надо искать в себе. Леон прекрасно понимает причину моей ненависти. Смотрит на меня, излучая копившееся годами тепло. Но в нем уже нет необходимости. Воздушный замок испаряется, принцесса превращается в нищенку и всё вокруг принимает реальные очертания.

— Мы мечтали о ребенке. Я заставлю планету вращаться в обратную сторону и стану для него или нее лучшим отцом.

— Ты всегда слишком много фантазировал.

Шаг, второй и Леон около меня. Хочет взять за руку, но я не даюсь. Время лечит, так пусть оно наклеит пластырь на мои раны.

— Никаких фантазий. Вы моя семья. И я клянусь, что ни один в мире человек не заставит меня думать иначе.

— Мы разведемся, Леон. Документы на полпути в суд.

— Разберусь. Как — никак Аркадий Петрович мой хороший знакомый.

— Нет, ты не сделаешь этого…

Наклоняется, в глаза плещется уверенность. А уверенные люди покоряют самые неприступные вершины. Без страховки и без сноровки.

— Теперь я тебя точно никуда не отпущу. Ненавидь меня, проклинай каждый божий день, мне плевать. И ублюдка Самойлова четвертую, и эту чокнутую…

— Договаривай.

— Тебе нужен покой и тишина. Когда ты отсюда выйдешь, по улицам будут скакать розовые пони, а не Красный шнурок.

— Леон!

— Я твоя опора и защита. Верь мне.

— Тебе? Никогда! Если бы не ты…

Кажется, у меня взлетает температура. На мониторах беснуется синусовый ритм. Медсестра забегает в палату и прогоняет Леона. Но перед уходом, он целует меня и шепчет о любви.

* * *

Леон

В машине духота. Открываю окно и поправляю боковое зеркало. Больница издалека навевает воспоминания родом из прошлого. Мать постоянно таскала меня по врачам и сама страдала ипохондрией. Но сегодня я полюбил это гиблое местечко. В его стенах, я узнал об отцовстве. Спустя столько лет, я возьму на руки свою дочурку или сына. Маленькую беззащитную кроху, похожую на меня или Стасю. Пусть лучше на Стасю. Она идеальная и вылепленная по подобию греческой богини.

Мысли сбиваются в стаи. Звенят в ушах. Беру телефон и звоню Архипу. Наша вчерашняя встреча, увенчается успехом в одном деликатном дельце. Но я пока не готов взять за жабры горе — преследователя. Рано еще. Маловато доказательств. Да и у меня сотня вопросов. Какого черта ей захотелось начать охоту именно сейчас? И в чем я собственно виноват?

— Здорово. — Наконец — то отзывается друг.

— И тебе привет. Как там с насущным?

— Отлично всё. Знакомые в органах пробивают ее биографию. Ты как? Не говорил еще с Самойловым?

— Мне вчера хватило.

— Не будь бабой, Лакницкий и выясни, что его толкнуло пристать к твоей жене. Он держит дистанцию со мной, а тебе выложит всё, как на духу. Обязан жизнью и здоровьем.

Швец усмехается. Он прав, надо прояснить с Самойловым и заехать к Кравченко. Мне на хрен не сдаются торги. Нет времени копаться в документации и готовиться к участию. У меня в офисе жирная кобра, а в больнице беременная девочка. Любимая и единственная.

— Успокойся, я вытрясу душу из этого выхухоля.

— Добро. До связи.

— Пока.

Айфон горит в руке. Сжимаю сильно. До треска. Я сжег уже прилично бензина, поэтому пора выдвигаться. Надо разгребать проблемы поочередно.

Петляю по городу, ища заведение, которое назвал Кравченко. С Эрнестом вопрос решен. Мы поняли друг друга почти без слов. Регина кинула его и укатила в Эмираты с каким — то миллиардером, с которым познакомилась в одном из ресторанов Москвы. Я говорил ему, не стоит переезжать туда. Столица портит людей. Внушает им вседозволенность и манит большими возможностями. Женщины слабые существа и им многого не надо. Парочка сладких обещаний в уши и готово. Эр извинился за свой поступок и пообещал никогда не приближаться к Стасе. Забыть о ее существовании.

«Ла Перла» изысканный французский ресторан. Атмосферное местечко. Со сцены звучит колоритный шансон. Вижу Борю и на ходу снимаю кожаные перчатки. Сую в карманы и, подойдя, падаю на стул.

— И снова здравствуйте.

— Леон Робертович, не скажу, что приятно удивлен. Наоборот.

— Разговор будет коротким. У меня есть дела поважнее.

— Да — да, — Боря вскрывает устрицу закругленным клинком, — поздравляю, папаша.

— Уже в курсе?

— Что ты, город кишит слухами!

Кравченко не перестает возиться с деликатесом. Поддевает вилкой устричную ножку, отрывает мякоть, брызгает на нее лимонным соком и загружает в рот. Мерзкое зрелище. Я мясоед по натуре.

— Будь он проклят. Но я не за этим с тобой связался. Забирай гребаный проект с потрохами. Я уже вышел из игры.

— Вот так сюрприз! Ну, спасибо. Услужил.

— Это никакая не услуга, Боренька, — жестко рву окончания букв. — Тебе просто везет.

— После обеда поеду на покер, проверю.

— Давай, оторвись на полную.

Встаю, отряхиваюсь, будто он оплевал меня с ног до головы и задаю вопрос, который интересует меня уже очень давно.

— Тебе не жалко было подкладывать под меня родную племянницу?

— Алинка сама кого хочешь, подложит. Есть цель, не вижу препятствий. Так вроде говорят.

— А еще говорят, что первыми падают пешки. Учти на будущее.

— Не я твой главный враг.

— Спасибо, с ним я тоже решу.

— Желаю удачи.

— Засунь ее себе поглубже и ощути вкус реальной жизни.

Ради ребенка и Стаси, я умру и воскресну, вынесу любые пытки и попрощаюсь с миллионами…

ГЛАВА 26

Михаил так и не возвращается из своего отпуска. Из больницы я еду в сопровождении Леона. Мы не разговариваем. Слова не ложатся нам на язык.