делает крюк в неположенном месте. Пересекаем две сплошных полосы и несемся к временному дому.

После еще одной попытки выведать у Леона имя нашего недруга, я пишу Эру, который тут же отвечает и зову его в гости. Самойлов соглашается и обещает привезти мой любимый томатный сок и пиццу.

ГЛАВА 24

Мы с Эрнестом не разговариваем, а молча, жуем пиццу «Пепперони». Друг подозрительно отводит глаза. Я оголенный провод и меня выводит из себя любая мелочь. Я думаю о Леоне, который занимается непонятно чем, непонятно с кем. Если с Архипом, то я не переживаю, но вдруг он решил тет — а–тет наказать обидчика?

— Всё, заканчивай с этим! — взрывается Эр, отбрасывает недоеденный кусок в коробку и ударяет в ладони.

Икота вырывается из меня не нарочно.

— Для чего ты меня позвала сюда? Чтобы твой благоверный приревновал?

— Что? — свожу брови и встряхиваю головой. — С ума сошел?

Эр отбирает у меня зажаристую корочку и привлекает к себе. От такого натиска волосы дыбом.

— Ты чего, Самойлов?

— Я давно тебя люблю, Лакницкая. И знаю, что ты тоже не равнодушна ко мне.

— Эр, тебе томатный сок в голову ударил? Прекрати нести чушь!

Руки Самойлова стальные канаты. Стягивают меня и не вырваться. Где — то на небесах решают пошутить? Ангелы скучают? Только мне совсем не смешно. Я считаю, Эрнеста своим единственным другом мужского пола и совершенно не готова смотреть на него под другим углом.

Романтические отношения между нами исключены. Это дикая, безумная сказка, которая не может воплотиться в реальность.

— Признайся, что ты что — то чувствуешь ко мне. Наши походы в кино, театр, неспроста начались. Верно?

— Я у меня к тебе только дружеская привязанность. Не более. Опомнись, Эр, и перестань вести себя, как идиот.

Но каменная глыба не может обернуться ванильным облачком.

— Люблю, — успеваю отвернуться, когда он целует меня и попадает в щеку. — Ты отняла у меня покой и сон.

— Нет, Эр, перестань…

Мои ладони всячески препятствуют новым поползновениям. Однако безуспешно. Эр крупный, сильный мужчина. Настоящая крепость. Я борюсь с ним, а выглядит, будто играюсь.

Табурет опрокидывается, Эр возвышается надо мной небоскребом, и я предчувствую беду. Мы одни, парни Архипа в подъезде и на парковке в машине. Даже закричу, никто не услышит. Соседям все равно на разборки за стенкой.

— Ты же лучший друг Леона… ты не можешь…

— Что вам бабам надо? А?

Я марионетка, управляемая обезумевшим кукловодом. Мне категорически запрещены стрессы, но они не оставляют меня ни на минуту. В костре из агрессии Эра сгорает моя надежда, мой шанс на спасение.

— Любовь. Больше ничего. — Сдавленно бубню я, запечатывая слезы внутри себя.

— Любовь? Знаешь, что моя женушка говорит? Что я ничтожество, пустое место, мужик без перспектив!

— Она сказала это на эмоциях…

— Эмоциях? — Эр тянет меня в коридор, где прикреплено большое прямоугольное зеркало. — Взгляни и скажи, кто я, по — твоему?

Мои губы намазаны клеем «Моментом».

— Говори! — приказывает Самойлов, больно сжимая мое плечо.

— Ты мужчина, — хрипло произношу я. Грудную клетку ломит изнутри. — Умный, статный, амбициозный и…

— Полный ноль!

— Нет… не правда…

— Правда, дорогая моя Стася. Регина нашла себе вариант круче. Богаче, статуснее и как он говорит, охрененного в сексе.

— Ты встретишь девушку и будешь счастлив.

Эр скалит зубы, его овальное лицо с массивным подбородком наливается яростью. В отражении эффект усиливается вдвойне.

— Я давно встретил эту девушку, просто боялся признаться самому себе.

Чувствую язык на своей шее. Монстр пробует добычу на вкус.

— Эрнест,..пожалуйста. Ты мой друг, я доверяла тебе свои секреты.

Входная дверь открывается, и Леон непонимающе взирает на нас. Холод струится по ногам, взбирается вверх и душит. Меня пробивает разряд страха. Липкий, вонючий и кислый.

— Отойди от моей жены, Эр. — Тон не требует, а рубит напополам.

— Ну, здравствуй, дружище.

Я больше не представляю интереса и лечу на пуф у стены. Несильно ударяюсь о тумбочку рядом стоящую. Перед глазами калейдоскоп цветов. С трудом различаю Леона и Эрнеста.

Муж одной рукой хватает Эра за шею и вытаскивает за порог. Акустика в подъезде отличная. Их маты, словесная перебранка и потасовка, судя по звукам, заканчиваются резко и внезапно. Я ослабеваю. Немеют пальцы рук и ног. Низ живота ломит от нескончаемых спазмов.

— Леон…

Меня не слышно. Мешают мои частые стоны.

— Леон!

Штукатурка осыпается от сильнейшего хлопка двери.

— Детка, что он с тобой сделал?

— Вызови скорую, быстрее.

Царапаю пальцами воротник его пальто.

— Сейчас, — роется в кармане и достает телефон. — Черт! Зарядки нет! Подожди, любимая, я скоро.

Убегает. Мои веки тяжелеют, во рту сухо. Сползаю с пуфика на пол, и тепло между ног не дает усомниться в происходящем.

— Ле… он…

Язык не ворочается. Увеличивается в объеме. Один раз моргаю и теряю сознание.

* * *

— Станислава, вы меня слышите?

Какой красивый тембр…

— Станислава, меня зовут Николай Михайлович. С вами всё будет в порядке.

Силуэт мужчины в бордовой униформе и синей куртке то возникает, то растворяется. Концентрируюсь на фонендоскопе у него на груди и вскоре снова отключаюсь. Отдаленно улавливаю разговоры о том, в какую больницу меня доставить, но все это так мутно. Во сне гораздо лучше. В нем я ловлю с папой рыбу, а мама варит уху. Пахнет лесом, скошенной травой. На березе стрекочут птицы, а в глухой чаще отсчитывает года кукушка…

Пик… пик… пик…

Звуки повторяются. Замкнутый круг. Неимоверно хочется пить. Жажда безудержная и давящая.

Медленно открываю глаза. Сначала здороваюсь с темнотой. Через секунду фокусируюсь на вытянутом светильнике под потолком. Свет режет яркостью. Прищуриваюсь, оставляя крошечные щелки.

— Здравствуйте, вы в больнице.

Кто со мной говорит? Поворачиваю голову влево и долго всматриваюсь в лицо девушки в голубой рубашке с белой окантовкой.

— Я медсестра. Пить хотите?

Киваю. Могла бы сказать, прокричала бы во весь голос «да». Она берет стакан с трубочкой и подносит ее к моим губам. С рвением тяну воду и опустошаю прозрачную ёмкость почти наполовину.

— Вот так. — Обтирает мой рот салфеткой. — Что — нибудь еще?

— Что со мной произошло? — слова лезвием ранят нёбо.

— У вас была угроза прерывания беременности. Но не волнуйтесь, с ребенком все хорошо. Скоро врач к вам заглянет, и вы обо всем поговорите.

— Где мой муж?

— В коридоре. Он всю ночь провел возле вашей кровати.

— Пожалуйста, не пускайте его ко мне.

Медсестра просматривает датчики, подключенные ко мне, капельницу и идет на выход.

— Слышите, не пускайте!

ГЛАВА