задумчиво глядя на восток, и на его губах промелькнула мгновенная неприятная улыбка. Лесса тоже посмотрела на восток, где искушенный взгляд мог различить слабую искорку Алой Звезды, несмотря на высоко стоящее солнце. – Те, кто нам предан, получат защиту, когда придет Алая Звезда, – еле слышно пробормотал Ф’лар.

Лесса не знала, почему они оба придают такое значение Алой Звезде, но, как и он, воспринимала ее как угрозу. Собственно, именно Алая Звезда стала главным аргументом Ф’лара, заставившим Лессу покинуть Руат. Она понятия не имела, почему бронзовый не разделяет пагубного безразличия, с которым относились к Звезде другие всадники. Лесса никогда его об этом не спрашивала – не из-за неприязни, но потому, что его вера со всей очевидностью не допускала сомнений. Ф’лар знал. И Лесса тоже знала.

И порой это знание, вероятно, пробуждалось и в драконах. На рассвете они беспокойно шевелились во сне, если спали, или били хвостами и раскрывали крылья, если бодрствовали. Манора, похоже, тоже верила. Ф’нор – наверняка. Возможно, уверенность Ф’лара в какой-то мере передавалась и его всадникам, от которых он требовал беспрекословного следования традициям, и те отвечали ему полной преданностью.

Рамот’а выбралась из озера и, хлопая крыльями и с трудом переставляя ноги, направилась к месту кормежки. Мнемент’ устроился на карнизе, позволив Лессе усесться на его переднюю лапу: вдали от центра Чаши земля холодила ступни.

Рамот’а поела, горько жалуясь, что мясные самцы слишком жилистые и что Лесса разрешила ей всего шесть.

– Другим, знаешь ли, тоже нужно есть.

Рамот’а сообщила Лессе, что она королева и у нее больше прав.

– Завтра у тебя опять будет зудеть.

Мнемент’ сказал, что может с ней поделиться, поскольку отлично поужинал жирным бычком в Керуне два дня назад. Лесса с заметным интересом взглянула на Мнемент’а. Не потому ли все драконы в крыле Ф’лара выглядят так ухоженно? Следовало внимательнее присмотреться к тому, кто и как часто посещает место для кормежки.

Рамот’а вновь устроилась в своем вейре и уже дремала, когда Ф’лар привел начальника каравана.

– Госпожа Вейра, – сказал Ф’лар, – это посланник от Лайтола с поручением к тебе.

С трудом отведя глаза от сверкающей золотой королевы, гость поклонился Лессе.

– Я Тиларек, госпожа Вейра, от Лайтола, управляющего Руат-холдом, – почтительно произнес он, но его устремленный на Лессу взгляд был полон такого восхищения, что граничил с бесстыдством.

Достав из-за пояса послание, он поколебался, разрываясь между приказом вручить его госпоже Вейра и уверенностью в том, что женщины не умеют читать. Ф’лар ободряюще улыбнулся, а Лесса повелительно протянула руку.

– Королева спит, – заметил Ф’лар, показывая на коридор к залу Совета.

«Весьма находчиво со стороны Ф’лара, – подумала Лесса, – дать посланнику наглядеться на Рамот’у». Тиларек наверняка расскажет на обратном пути о необычных размерах и отменном здоровье королевы, а при каждом пересказе слухи будут все подробнее и краше. А заодно поделится мнением о новой госпоже Вейра.

Дождавшись, когда Ф’лар предложит посланнику вина, Лесса развернула кожаный свиток. Разбирая почерк Лайтола, она поняла, что очень рада получить известия из Руата. Но почему Лайтол начал именно с этого?

«Малыш здоров и растет крепким…» Здоровье мальчика ее не интересовало. Ага…

«Руат очищен от зелени, от вершины холма до мастерских. Урожай выдался отменный, стада дают хороший приплод. Посылаю надлежащую десятину от Руат-холда. Пусть процветает Вейр, что защищает нас».

Лесса фыркнула. Да, Руат исполнил свой долг, но больше ни один холд не прислал подобающих приветствий. Послание Лайтола завершалось зловеще:

«Призываю к осторожности и благоразумию. После смерти Фэкса во главе растущего недовольства встал Телгар. Мерон, объявивший себя лордом Набола, достаточно силен и, как мне кажется, стремится стать первым; в Телгаре его весьма опасаются. Раздор растет и ширится с тех пор, как я в последний раз говорил с бронзовым всадником Ф’ларом. Вейр должен быть вдвойне настороже. Если Руат может чем-то помочь – сообщите».

Лесса нахмурилась, прочитав последнюю фразу, которая лишь подчеркивала тот факт, что помочь Вейру хоть чем-то были готовы лишь несколько холдов.

– …И над нами смеялись, достопочтенный Ф’лар, – говорил Тиларек, промочив горло большим глотком местного вина, – хотя мы действовали как следует мужчинам. Забавно, что чем ближе мы подходили к хребту Бенден, тем меньше слышали насмешек. Порой люди не в силах понять то, с чем редко сталкиваются. Как если бы я не тренировал свою руку, приучая ее к весу клинка, – он сделал несколько резких выпадов правой рукой, – и мне пришлось бы защищаться в затяжном бою. Некоторые верят в то, что твердят самые громкие крикуны, а некоторые просто боятся не верить. Однако мне, потомственному солдату, – оживленно продолжал он, – нелегко терпеть насмешки простых ремесленников и холдеров. Но нам приказали держать мечи в ножнах, что мы и делали. И говорили с людьми спокойно. – Он криво усмехнулся. – Лорды вооружились до зубов с тех пор… с тех пор как прошел Поиск…

Лессе стало интересно, что он имел в виду, но Тиларек рассудительно продолжил:

– Некоторые пожалеют, когда на всю проклятую зелень у их дверей упадут Нити.

Ф’лар вновь наполнил кубок Тиларека, небрежно спросив про урожай и стада, которые они видели по дороге.

– Стада тучные, и урожай отменный, – заверил его посланник. – Говорят, что этот Оборот – лучший на памяти живущих. На лозах в Кроме поспели вот такие грозди! – Он описал руками широкий круг, вызвав надлежащую реакцию слушателей. – И я никогда еще не видел, чтобы зерно в Телгаре так колосилось. Никогда.

– Перн процветает, – сухо заметил Ф’лар.

– Прошу прощения, – Тиларек взял с подноса сморщенный плод, – но те плоды, что я подбирал с дороги позади фургона с урожаем, и то были лучше, чем этот.

Он в два приема разделался с плодом, вытер руки о куртку и лишь потом, сообразив, что сказал, извиняющимся тоном поспешно добавил:

– Руат-холд посылает вам самое лучшее, как и положено. Не сомневайся, с земли мы ничего не подбираем.

– Приятно знать, что Руат в полной мере хранит нам преданность, – заверил его Ф’лар. – Дороги чисты?

– Да, но в это время года творится нечто странное. Сперва холод, потом вдруг жара, будто погода забыла, какой нынче сезон. Никакого снега, почти без дождей. Но ветер! Ты не поверишь! Говорят, побережье затопило. – Он выразительно закатил глаза и, наклонившись, доверительно добавил: – Говорят, дымящаяся гора в Исте, что появляется, а потом… п-ффф… вдруг исчезает… появилась снова.

Ф’лар скептически взглянул на Тиларека, хотя Лесса заметила, как блеснули его глаза. Слова посланника походили на строки из двусмысленных баллад Р’гула.

– Тебе стоит остаться на несколько дней и хорошенько отдохнуть, – радушно предложил Ф’лар,