инстинктивно искала свою подругу. Лесса быстро коснулась ее нижней челюсти, и золотая, успокоившись, замерла. Разомкнулись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот’ой вновь принесли друг другу клятву взаимной преданности.

Слегка дрожа, Рамот’а поведала Лессе, что ей снова снились сны. Там было так холодно! Лесса погладила мягкий пушок над надбровьем, утешая драконицу. Ее связь с Рамот’ой была столь сильна, что она остро ощущала тревогу, вызываемую странными видениями.

Рамот’а пожаловалась на зуд возле левого спинного гребня.

– Опять шкура слезает, – сказала ей Лесса, смазывая поврежденное место ароматным маслом. – Ты так быстро растешь, – с притворным беспокойством добавила она.

Рамот’а повторила, что испытывает страшный зуд.

– Либо поменьше ешь, чтобы меньше спать, или прекращай вырастать за ночь из собственной шкуры. – Девушка продолжала втирать масло, монотонно декламируя: – Молодых дракончиков следует ежедневно натирать маслом, поскольку быстрый рост на начальной стадии развития может приводить к растяжению хрупкой кожи, делая ее нежной и чувствительной.

«Она просто зудит», – недовольно ежась, раздраженно поправила Рамот’а.

– Тихо. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот’а фыркнула по-драконьи, и поток воздуха прижал платье Лессы к ее ногам.

– Тихо. Ежедневное купание является обязательным и каждый раз должно сопровождаться тщательным втиранием масла. При плохом уходе кожа дракона теряет прочность, что может привести к ее разрывам, способным погубить летающего зверя.

«Продолжай втирать», – попросила Рамот’а.

– Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот’а сообщила Лессе, что ужасно проголодалась, и нельзя ли помыть ее и натереть маслом позже?

– Стоит той пещере, что ты зовешь своим брюхом, заполниться, как ты становишься такой сонной, что едва можешь ползать. А на руках тебя таскать не выйдет, ты уже слишком большая.

Рамот’а попыталась едко возразить, но ее прервал негромкий смешок. Лесса развернулась кругом, поспешно подавив досаду при виде Ф’лара, небрежно прислонившегося к стене ведущей в коридор арки. Он явно только что вернулся из патруля, поскольку на нем все еще было тяжелое кожаное снаряжение. Жесткая куртка плотно обхватывала широкую грудь, подчеркивала длинные мускулистые ноги. Костистое, но от этого не менее красивое лицо покраснело от леденящего холода в Промежутке. В янтарных глазах поблескивало веселье и, как отметила про себя Лесса, самодовольство.

– А она становится изящнее, – заметил Ф’лар, подходя к ложу Рамот’ы и учтиво склоняя голову перед юной королевой.

Лесса услышала, как со своего насеста на карнизе Рамот’у приветствовал Мнемент’.

Рамот’а кокетливо состроила глазки командиру крыла, который улыбнулся в ответ – как показалось Лессе, с хозяйской гордостью, что лишь усилило ее раздражение.

– Свита прибыла как раз вовремя, чтобы пожелать королеве доброго дня, – насмешливо бросила девушка.

– Доброго дня, Рамот’а, – послушно проговорил Ф’лар и выпрямился, хлопнув тяжелыми перчатками по бедру.

– Мы прервали ваше патрулирование? – В голосе Лессы прозвучали притворные извиняющиеся нотки.

– Ничего страшного. Обычный рядовой полет, – невозмутимо ответил Ф’лар, обходя Лессу сбоку, чтобы беспрепятственно разглядеть королеву. – Она крупнее большинства коричневых. В Телгаре прилив и наводнения. А на болотах в Айгене вода по шею дракону. – Он ослепительно улыбнулся, словно бедствие его радовало.

Поскольку Ф’лар никогда не говорил ничего просто так, Лесса запомнила его слова на будущее. Хоть он порой ее раздражал, она все же предпочитала его компанию обществу других бронзовых всадников.

Рамот’а прервала размышления Лессы, язвительно напомнив: если перед едой ей нужно искупаться, нельзя ли приступить к этой процедуре, пока она не сдохла от голода?

Снаружи послышалось похожее на усмешку ворчание Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что с ней лучше не спорить, – снисходительно заметил Ф’лар.

Лесса подавила желание возразить, что она и сама прекрасно слышала, что сказал Мнемент’. Будет интересно взглянуть на ошеломленную физиономию всадника, когда он узнает, что она может общаться с любым драконом в Вейре.

– Я ужасно плохо о ней забочусь, – покаянно проговорила Лесса.

Ф’лар уже собрался ответить, но лишь прищурил янтарные глаза и, дружелюбно улыбнувшись, жестом предложил ей идти первой.

Лесса упрямо не упускала ни одной возможности поддразнить Ф’лара, рассчитывая однажды пробить его броню и задеть за живое. Но она знала, что это будет нелегко, ибо он обладал острым умом.

Они подошли к сидевшему на карнизе Мнемент’у, который покровительственно завис над Рамот’ой, пока та неуклюже планировала к дальнему концу вытянутого овала Чаши Вейра, разгоняя неловкими крыльями поднимавшийся над теплой водой озерца туман. Она росла так быстро, что не успевала координировать усилия мышц и собственную массу. Ф’лар усадил Лессу на шею Мнемент’а, девушка с тревогой наблюдала за неуверенным полетом королевы.

«Королевы не летают, потому что не могут», – с горечью подумала Лесса, сравнивая гротескные усилия Рамот’ы с непринужденным скольжением Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что она станет намного изящнее, когда полностью вырастет, – послышался сзади веселый голос Ф’лара.

– Но молодые самцы растут столь же быстро, и они совсем не… – Лесса не договорила, не собираясь делиться с всадником своим мнением.

– Они вырастают не такими большими, и они постоянно тренируются…

– В полетах! – Лесса едва не подпрыгнула, но, заметив, как блеснули глаза бронзового всадника, замолчала, вспомнив, что он столь же скор на насмешки, как и она сама.

Рамот’а погрузилась в воду, раздраженно ожидая, когда ее потрут песком. Левый спинной гребень мерзко зудел. Набрав горсть песка, Лесса послушно принялась за дело.

Ее жизнь в Вейре ничем не отличалась от жизни в Руате. Здесь ей точно так же приходилось скрести и отчищать. «И с каждым днем все больше», – подумала она, наконец отправляя золотую на глубину ополоснуться. Рамот’а погрузилась по кончик носа, так что прикрытые тонкими внутренними веками глаза поблескивали под самой поверхностью, будто драгоценные камни. Королева лениво перевернулась, и вода омыла щиколотки Лессы.

Когда Рамот’а покидала свою пещеру, все бросали свои занятия. Леса заметила женщин, которые толпились у входа в Нижние пещеры, восхищенно тараща глаза. Драконы сидели на своих насестах или бесцельно кружили над головой. Даже мальчики с юными дракончиками, движимые любопытством, покинули казармы на тренировочном поле.

Внезапно дракон на возвышенности у Звездной Скалы издал трубный рев и вместе с всадником по спирали опустился на землю.

– Десятина, Ф’лар! Караван уже в ущелье! – широко улыбаясь, объявил синий всадник, и тут же разочарованно помрачнел, увидев, с каким спокойствием воспринял неожиданную добрую весть бронзовый.

– Ф’нор этим займется, – с безразличным видом ответил Ф’лар. Синий дракон послушно унес своего всадника на карниз, где сидел Кант’.

– Кто бы это мог быть? – спросила Лесса. – Те три холда, что верны нам, уже прислали свою долю.

Ф’лар дождался, когда Ф’нор на коричневом Кант’е поднимется в воздух над краем Чаши Вейра вместе с несколькими зелеными всадниками крыла.

– Скоро узнаем, – бросил он,