class="p1">– Он взрослый мужчина, госпожа Вейра, а мы в Нижних пещерах научились не обращать внимания на кровные узы и привязанность. Я советую его тебе как коричневого всадника, а не как моего родного сына. Да, я советую Ф’нора. И то же самое я сказала бы о Т’саме и Л’раде.

– Ты предлагаешь мне их, потому что они из крыла Ф’лара и воспитаны в истинных традициях? Менее склонны поддаться моим льстивым речам?

– Я предлагаю их потому, что они верят в традицию, по которой Вейр должны снабжать холды.

– Ладно, – улыбнулась Лесса, поняв, что Манору не подловить. – Приму твой совет к сведению, поскольку не намерена… – Она не договорила. – Спасибо, что известила меня о наших проблемах со снабжением. Что нам больше всего нужно? Свежее мясо? – спросила она, вставая.

– И зерно тоже, да и кое-какие южные корнеплоды бы не помешали, – официальным тоном ответила Манора.

– Хорошо, – согласилась Лесса.

Манора с задумчивым выражением на лице вышла.

Лесса долго размышляла над их разговором, сидя с подобранными ногами в просторном каменном кресле, будто изящная статуэтка.

Больше всего ее обеспокоил страх Маноры из-за возможного отсутствия Лессы в Вейре рядом с Рамот’ой, независимо от причины и длительности. Инстинктивная реакция женщины была куда более действенным аргументом, чем любые нравоучительные изречения Р’гула. Манора, однако, никак не объясняла, с чем это связано. Что ж, решила Лесса, она не станет пытаться улететь на каком-нибудь другом драконе, с всадником или без, – хотя ей казалось, что у нее получится.

Что касается нехватки запасов, Лесса намеревалась лично заняться данным вопросом, особенно если учесть, что Р’гул не собирается ничего менять. Но поскольку Р’гул вряд ли станет возражать против того, о чем не имеет никакого понятия, она постарается обеспечить пристойное снабжение Вейра, призвав на помощь К’нета, Ф’нора или кого-нибудь еще. Возможность регулярно питаться стала для нее приятной привычкой, отказываться от которой у нее не было никакого желания. Жадничать она не собиралась, но лорды холдов вряд ли пострадают из-за потери небольшой части обильного урожая.

К’нет, однако, в силу своей молодости может повести себя безрассудно и неблагоразумно. Возможно, стоит предпочесть Ф’нора. Но обладает ли он такой же свободой действий, как К’нет, который все-таки бронзовый? Может, К’ган? Отсутствие ушедшего на покой синего всадника, имевшего в своем распоряжении массу свободного времени, возможно, вообще никто не заметит.

Лесса улыбнулась, но улыбка ее тут же погасла.

«Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву…» Она подавила дрожь, сосредоточившись на охватившем ее чувстве стыда, которое лишь подчеркивало, насколько она поддалась самообману.

С чего она решила, будто жизнь в Вейре так уж отличается от жизни в Руат-холде? Неужели все дело в полученном в раннем детстве воспитании, внушившем ей безоговорочное почтение к Вейру? Неужели жизнь ее должна была в корне измениться лишь потому, что Лесса из Руата прошла обряд Запечатления с Рамот’ой? Как она могла быть столь романтичной глупышкой?

«Оглянись вокруг, Лесса Пернская, посмотри на Вейр незамутненными глазами. Вейр стар и освящен веками? Да, но он обветшал и заброшен. Да, тебя приводит в восторг возможность сидеть в громадном кресле госпожи Вейра, но подушка его протерлась и запылилась. Ты робеешь при мысли, что твои руки лежат на тех же подлокотниках, на которых покоились руки Мореты и Торины? Но в камень въелась грязь, и его не мешало бы как следует отчистить. Может, твой зад и восседает там же, где когда-то их, но мозгами-то каждый должен пользоваться самостоятельно!»

Обветшавший облик Вейра отражал падение его значимости в жизни Перна. И все эти статные всадники в кожаных одеждах, гордо восседавшие на шеях своих огромных зверей, при более близком рассмотрении давали повод для разочарований. Они были всего лишь людьми, со свойственными людям страстями и амбициями, с вполне людскими недостатками, они не желали рисковать беззаботным существованием ради тягот, которые могли бы вернуть Вейру былое величие. Они так оторвались от простых холдеров, что даже не понимали, как мало для них значат. И во главе их не было настоящего вождя…

Ф’лар! Чего он ждет? Дня, когда Лесса окончательно поймет, что от Р’гула нет никакого толку? Нет, решила Лесса, дня, когда вырастет Рамот’а. Когда Мнемент’ сможет настичь ее в брачном полете… Ф’лар чтил традиции, что Лесса считала лишь благовидным предлогом… Всадник спарившегося с королевой дракона станет по традиции предводителем Вейра. Именно он, Ф’лар!

Что ж, Ф’лар мог попросту решить, что все пошло не так, как он планировал.

«Меня ослепило радужное сияние глаз Рамот’ы, но теперь я вижу не только его, – подумала Лесса, пытаясь подавить нежное чувство, возникавшее каждый раз при мысли о золотой драконице. – Да, я вижу теперь черные и серые тени, вижу, где может пригодиться опыт, который я получила в Руате. Конечно, куда сложнее управлять чем-то большим, нежели один маленький холд, и влиять на куда более проницательные умы. Проницательные, но по-своему ограниченные. И риск потерпеть поражение куда выше… Но как я могу проиграть? – улыбка Лессы стала шире, и она потерла ладони о бедра, предвкушая брошенный ей вызов. – Без меня они ничего не смогут сделать с Рамот’ой, а без Рамот’ы им не обойтись. Никто не сумеет навязать свою волю Лессе Руатанской, и им точно так же никуда от меня не деться, как и от Йоры. Вот только я не Йора!»

Лесса радостно спрыгнула с кресла, вновь почувствовав себя живой и сильной. Силы в ней теперь было даже больше, чем она ощущала, когда бодрствовала Рамот’а.

Время, время, время. Время Р’гула. Что ж, решила Лесса, она больше не будет жить по его времени, как безвольная глупышка. Она станет госпожой Вейра – такой, какой мечтала стать, увлеченная словами Ф’лара.

Ф’лар… Ее мысли постоянно возвращались к нему. С ним следует держаться настороже, особенно когда она начнет устраивать все по-своему. Но у нее есть преимущество, о котором он не знает, – она умеет говорить со всеми драконами, не только с Рамот’ой. Даже с его драгоценным Мнемент’ом.

Лесса закинула голову, и смех ее отдался эхом в большом пустом зале Совета. Она рассмеялась снова, радуясь столь редко представлявшейся возможности. Ее радость разбудила Рамот’у, и восторг от принятого решения сменился осознанием того, что золотая королева освобождается от сна.

Рамот’а вновь пошевелилась, беспокойно потянувшись, – голод одолел дремоту. Лесса легким шагом пробежала по коридору, с детским нетерпением желая увидеть чудесные глаза и ощутить исходящую от золотой нежность.

Громадная клиновидная голова Рамот’ы поворачивалась из стороны в сторону: сонная королева