что сделали или чего не сделали те мальчики, которых выбрали маленькие драконы.

В золотой скорлупе образовалась трещина. Девушки испуганно закричали, одни в ужасе рухнули на песок комьями белой ткани, остальные цеплялись друг за друга. Трещина стала шире, и наружу высунулась клиновидная голова, за которой последовала отливающая золотом шея. Лесса вдруг отстраненно задумалась, сколько времени требуется дракону, чтобы повзрослеть, учитывая немалые размеры уже при рождении. Голова была больше, чем у новорожденных самцов, а ведь и тем вполне хватило сил, чтобы справиться с крепкими мальчишками десяти Оборотов от роду.

Услышав громкий гул, Лесса бросила взгляд вверх и поняла, что он исходит от наблюдающих за происходящим бронзовых драконов, приветствующих появление своей королевы. Гул стал громче, а скорлупа распалась на части, открыв золотистое блестящее тело. Новорожденная неуверенно выбралась наружу, на мгновение уткнувшись мордой в мягкий песок, но тут же выпрямилась, захлопала влажными крыльями и с неожиданной быстротой устремилась к охваченным ужасом девушкам. Прежде чем Лесса успела моргнуть, маленькая драконица встряхнула первую девушку с такой силой, что у той хрустнула шея, и тело безвольно упало на песок. Не обращая на нее внимания, драконица прыгнула ко второй девушке, но не рассчитала расстояние и упала, взмахнув лапой и распахав когтями тело девушки от плеча до бедра. Вопль смертельно раненной девушки напугал драконицу и вывел из оцепенения остальных. Они в панике кинулись наутек, спотыкаясь и падая на песок, в стремлении добраться до выхода, через который ушли мальчики.

Когда золотая драконица, жалобно крича, метнулась с возвышения вслед разбегающимся девушкам, Лесса шагнула наперерез. «И почему только эта глупая бестолковая девица просто не отошла в сторону? – подумала она, обхватив клиновидную голову новорожденного детеныша, величиной лишь чуть меньше ее собственного туловища. – Это же надо постараться – попасть под ноги столь слабому и неуклюжему созданию…»

Лесса развернула голову драконицы так, чтобы фасетчатые глаза смотрели на нее… и потерялась в их радужном взгляде.

Девушку охватило радостное чувство тепла, нежности, невообразимой любви, признательности и восторга, захлестнувшее ее разум, сердце и душу. Лесса поняла, что теперь у нее всегда будет сторонник, защитник, близкий друг, с ходу понимающий ее настроение и ее желания. «Какая же она чудесная, – вторглась мысль в голову Лессы, – какая красивая, какая добрая, какая отважная и умная!»

Лесса машинально протянула руку, чтобы почесать мягкое надбровье.

Драконица задумчиво прищурилась, крайне опечаленная смятением чувств Лессы. Девушка ободряюще погладила доверчиво вытянутую еще влажную мягкую шею. Драконица пошатнулась, зацепилась крылом за коготь задней лапы, и ей стало больно. Лесса осторожно приподняла лапу, высвободила крыло и уложила его вдоль хребта, похлопала по спине.

Драконица издала горловое ворчание, следя за каждым движением Лессы. Она подтолкнула девушку головой, и та послушно занялась другим надбровьем.

Затем драконица дала ей понять, что голодна.

– Мы сейчас найдем тебе что-нибудь поесть, – поспешно заверила Лесса, озадаченно заморгав. Неужели она стала бессердечной? Ведь это грозное маленькое создание только что серьезно ранило, если не убило, двух женщин!

Она не могла поверить, что все ее симпатии теперь на стороне зверя. И самым естественным для нее теперь стало желание защищать этого детеныша.

Выгнув шею, драконица посмотрела Лессе прямо в глаза. Рамот’а жалобно повторила, что очень проголодалась после долгого пребывания в скорлупе.

Лесса удивилась, откуда ей известно имя золотой драконицы, и Рамот’а ответила: «Как же мне не знать собственное имя, если оно принадлежит мне и никому больше?» А потом Лесса вновь утонула в сиянии ее прекрасных выразительных глаз.

Не обращая внимания на опускающихся сверху бронзовых драконов и их всадников, Лесса гладила голову самого чудесного создания на всем Перне, полностью осознавая предстоящие ей тяготы и радости, но в данный момент важнее всего было то, что Лесса Пернская стала госпожой Вейра и всадницей Золотой Рамот’ы, отныне и во веки веков.

Часть вторая. Полет дракона

Глава 1

Кипят моря, пески пылают,

Трясутся горы. Драконы знают:

Звезда пришла.

Сталь, камень, пламя пускайте в дело,

Палите траву, держитесь смело

Плечом к плечу.

Следите за небом. Нити все ближе!

Всадники Перна, взмывайте выше:

Звезда пришла.

– Если королеве нельзя летать, зачем ей тогда крылья? – спросила Лесса, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более вежливо и рассудительно.

Как бы ей ни хотелось получить ответ, приходилось сдерживать чувства. В отличие от рядовых жителей Перна, всадники драконов остро воспринимали сильные эмоции, исходившие от других.

Р’гул удивленно нахмурил густые брови, раздраженно стиснув зубы. Лесса поняла, что он скажет, еще до того, как он заговорил.

– Королевы не летают, – бесстрастно повторил он.

– Только чтобы спариваться, – уточнил С’лел, ненадолго выйдя из дремотного состояния, в котором пребывал почти все время, хотя и был моложе энергичного Р’гула.

«Опять они готовы поссориться», – застонав про себя, подумала Лесса. Она могла выносить их общество не более получаса, после чего ее начинало тошнить. Их наставления для новой госпожи Вейра на тему обязанностей перед драконами, Вейром и Перном слишком часто превращались в пространные дискуссии о мелких подробностях, которые ей следовало запоминать наизусть. Иногда, как и сейчас, она робко надеялась, что удастся поймать их на собственных противоречиях, вынудив невольно выдать парочку новых фактов.

– Королева летает только для того, чтобы спариться, – принял поправку Р’гул.

– Но ведь если она может летать, чтобы спариваться, – терпеливо проговорила Лесса, – значит она может летать и в другое время?

– Королевы не летают, – упрямо повторил Р’гул.

– Йора вообще никогда не летала верхом на драконе, – быстро моргая, пробормотал С’лел, казалось погруженный в размышления о прошлом. – Йора никогда не покидала здешних покоев.

– Она водила Неморт’у к месту кормежки, – раздраженно бросил Р’гул.

Лесса сглотнула подкативший к горлу комок. Она могла бы попросту заставить их уйти. Догадываются ли они, почему Рамот’а порой просыпается именно тогда, когда это нужно Лессе? Возможно, лучше разбудить Хат’а, дракона Р’гула. Девушка улыбнулась про себя, думая о своем тайном умении общаться с любым драконом Вейра, зеленым, синим, коричневым или бронзовым.

– Если только Йоре вообще удавалось заставить Неморт’у пошевелиться, – буркнул С’лел, озабоченно почесывая нижнюю губу.

Р’гул яростно уставился на С’лела, приказывая тому замолчать, и многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взяла стило. Эту балладу она уже переписала девять раз, слово в слово. Похоже, число десять было для Р’гула магическим, ибо ровно столько раз она переписывала каждую из традиционных обучающих баллад, Саг о бедствиях и изложение Законов. Пусть