одно из платьев. Мягкая зеленая ткань казалась гладкой под ее сморщившимися от воды пальцами, но за огрубевшую кожу рук ворс слегка цеплялся. Она надела платье через голову и крепко затянула пояс. Необычное ощущение прикосновения мягкой ткани к обнаженной коже заставило девушку сладострастно вздрогнуть. Юбка, нисколько не похожая на былые лохмотья, ласкала щиколотки, вызывая невольную, полную искреннего женского наслаждения улыбку. Взяв свежее полотенце, она занялась волосами.

Какой-то приглушенный звук заставил ее замереть с поднятыми руками и склоненной головой. Лесса напряженно вслушалась. Да, она не ошиблась: похоже, вернулись всадник и его зверь. Недовольно поморщившись от досады, что ей так не вовремя помешали, она начала поспешно и небрежно вытирать голову. Проводя пальцами по сырым прядям и распутывая попадавшиеся колтуны, она старалась пригладить непокорные волосы, заправляя их за уши, а затем, раздраженно пошарив на полках, отыскала, как и надеялась, металлический гребень с грубыми зубьями. С его помощью ей наконец удалось справиться с непослушными волосами и безжалостно расчесать многолетнюю путаницу.

Высохшие волосы словно зажили собственной жизнью, потрескивая под ладонями и прилипая к лицу, гребню и платью. Укротить эту шелковистую массу оказалось нелегко, к тому же ее волосы, чистые и распутанные, оказались длиннее, чем она полагала, и если не обвивались вокруг рук, то спадали до самой талии.

Лесса прислушалась, но ничего не услышала. С тревогой подкравшись к занавеске, она осторожно заглянула в спальню. Там было пусто. Внезапно она уловила мысли спящего дракона. Что ж, лучше встретиться с всадником в присутствии спящего дракона, чем в спальне. Краем глаза она заметила странную женщину в висевшем на стене куске отполированного металла.

Лесса удивленно застыла, недоверчиво глядя на отраженное в металле лицо. Лишь когда она невольно прижала ладони к выступающим скулам и отражение повторило ее жест, она поняла, что смотрит на саму себя.

Что ж, девушка в отражении была симпатичнее, чем леди Тела или дочь ткача! Вот только слишком уж худая. Ее ладони сами собой опустились к шее, к торчащим ключицам, к грудям, объем которых не вполне соответствовал тощему телу. Ощутив внезапный приступ тщеславия, она отметила про себя, что платье ей великовато. А волосы… окружали ее голову, словно ореол, не желая улечься. Она раздраженно пригладила их пальцами, и несколько прядей привычно упали ей на лицо. Лесса недовольно отбросила их назад: скрываться больше не было нужды.

Ее вернул к реальности слабый скрежет сапога о камень. Она замерла, ожидая появления всадника, и ее вдруг охватила робость. С открытым всему миру лицом, с зачесанными за уши волосами, в подчеркивающем формы тела платье, она лишилась своей всегдашней неприметности, что наверняка сделало ее крайне уязвимой. С трудом подавив беспричинное желание убежать, она снова посмотрела на себя в металлическом зеркале, расправила плечи и высоко подняла голову, волосы ее заискрили, переливаясь. Она – Лесса Руатанская, носительница чистой древней крови. Ей больше незачем прибегать к уловкам, чтобы сохранить свою жизнь, и она может гордо явить свое лицо всему миру… и этому всаднику.

Решительно шагнув ко входу в большую пещеру, она откинула в сторону закрывавшую его портьеру.

Всадник сидел рядом с драконом, почесывая кожистые надбровья с выражением удивительной нежности на лице. Подобная картина никак не вязалась с рассказами о драконьем племени.

Лессе, конечно, доводилось слышать о странной близости между всадником и драконом, но ей только теперь стало ясно, что связь эта основана прежде всего на любви и что этот сдержанный хладнокровный человек способен на очень глубокие чувства. Он был с ней достаточно резок тогда, возле старого стража порога. Неудивительно, что страж решил, будто всадник желает ей зла. Невольно всхлипнув, она вспомнила, что драконы вели себя куда терпимее.

Всадник медленно повернулся, словно ему не хотелось оставлять бронзового зверя. Заметив Лессу, он уставился на нее, напряженно вглядываясь в изменившуюся внешность. Быстрым легким шагом подойдя к девушке, он повел ее назад в спальню, придерживая сильной рукой под локоть.

– Мнемент’ перекусил, и ему нужно спокойно отдохнуть, – негромко сказал он, будто на данный момент это являлось самым важным.

Задернув тяжелую портьеру у входа, он слегка отстранил девушку и начал поворачивать ее из стороны в сторону, пристально разглядывая. На лице промелькнуло смешанное с любопытством легкое удивление.

– Ты помылась… и стала красавицей, почти красавицей, – проговорил он столь снисходительным тоном, что Лесса, ощутив обиду, резко отпрянула. Всадник негромко рассмеялся. – Кто бы мог догадаться, что скрывается под слоем грязи, накопившимся за… десять полных Оборотов? Да, твоей красоты определенно хватит, чтобы умиротворить Ф’нора.

– А что, Ф’нора нужно умиротворить любой ценой? – ледяным голосом спросила Лесса, искренне разозленная подобным отношением.

Всадник продолжал молча улыбаться, пока она не стиснула кулаки в желании сбить усмешку с его лица.

– Ладно, – наконец сказал он, – нам нужно поесть, а потом мне потребуются твои услуги.

Последовал возмущенный возглас. Всадник с кривой усмешкой показал запекшуюся кровь на левом рукаве.

– Почему бы тебе не промыть раны, честно заработанные в сражении за твое правое дело?

Он откинул портьеру, закрывавшую внутреннюю стену, и рявкнул в черный провал в каменной стене:

– Еды для двоих!

Голос его отдался эхом далеко внизу, видимо отразившись от стен глубокой шахты.

– Неморт’а уже почти впала в оцепенение, – продолжал он, доставая что-то с полки, прежде закрытой портьерой, – так что в любом случае скоро начнется Рождение.

Лесса ощутила неприятный холодок в желудке. Даже от самых сказочных историй, которые она помнила среди прочих преданий о драконах, кровь стыла в жилах – настолько кошмарными они казались. Онемевшими руками она взяла протянутые ей вещи.

– Что, испугалась? – насмешливо бросил всадник, сбрасывая порванную окровавленную рубаху.

Тряхнув головой, Лесса сосредоточилась на его мускулистой спине, широких плечах и покрытой кровоподтеками бледной коже. Снимая рубаху, всадник содрал едва успевшую образоваться корку, и из плеча сочилась свежая кровь.

– Мне нужна вода, – сказала она и тут заметила среди вещей, которые он ей дал, неглубокую миску.

Она поспешно подошла к бассейну, удивляясь, как она только решилась отправиться в такую даль из Руата. Пусть холд и разорен, но он принадлежал ей, и она знала в нем каждый закоулок, от башни до глубоких подвалов. Когда всадник предложил ей улететь (и тут же коварно усадил на дракона), ей казалось, она способна на что угодно, ведь давняя цель – смерть Фэкса – достигнута. Теперь же она могла лишь следить, чтобы из дрожавшей в ее руках миски не пролилась вода.

Лесса заставила себя думать только о ране – глубоком неприятном разрезе в том месте, где