– Остальных отозвали, – продолжал Ф’нор. – Неморт’а уже почти при смерти. – И наконец, не в силах сдержаться, он выдал главную новость: – С’лел привез двух, Р’гул – пять. Говорят, девушки отважные – и вполне симпатичные.

Ф’лар промолчал. Он ожидал, что эти двое привезут больше одной претендентки. Пусть привозят хоть сотню – он, Ф’лар, бронзовый всадник, уже выбрал победительницу.

Недовольный тем, что его известие не вызвало почти никакой реакции, Ф’нор встал.

– Надо было прихватить ту из Крома, хорошенькую.

– Хорошенькую? – презрительно усмехнулся Ф’лар. – Такую же, какой была Йора?

– К’нет и Т’бор привезут им соперниц с запада, – поспешно добавил Ф’нор.

Воздух прорезал оглушительный рев. Задрав головы, оба увидели, как снижаются по спирали два вернувшихся крыла, всего двадцать драконов.

Вскинув голову, Мнемент’ издал приветственный крик. Ф’лар позвал его, довольный, что бронзовый дракон без возражений оторвался от еды, хотя съел он не так уж много. Дружески махнув брату, Ф’лар шагнул на подставленную лапу Мнемент’а, и тот унес его обратно на скальный карниз.

Они прошли по короткому коридору в сводчатую внутреннюю пещеру. Рассеянно рыгнув, Мнемент’ грузно опустился на каменное ложе, вытянувшись во всю длину, поудобнее устроил клиновидную голову. Ф’лар подошел к дракону и стал нежно почесывать его надбровье. Тот смотрел на своего друга огромным глазом, грани многочисленных фасеток мерцали, переливаясь, а внутренние веки медленно опускались.

Постороннему наблюдателю картина могла бы показаться пугающей. Однако с того самого дня, когда, двадцать Оборотов назад, только что пробивший скорлупу яйца дракончик Мнемент’, шатаясь на слабеньких ножках, пересек площадку Рождений и встал перед мальчиком по имени Ф’лар, подобные мгновения всадник воспринимал как самые счастливые в своей жизни. Ничто не ценилось так, как доверие и дружба крылатых чудовищ Перна, и преданность, с которой драконы относились к избранным ими представителям человечества, оставалась непоколебимой с момента Запечатления.

Удовлетворенный и сытый, Мнемент’ засыпал. Огромные мерцающие глаза окончательно скрылись под веками, и лишь подрагивающий кончик хвоста свидетельствовал, что в случае нужды его пробуждение будет мгновенным.

Глава 7

Во имя кладки королевы,

Во имя золотой Фарант’ы,

О госпожа! Свои таланты

Направь на процветанье Вейра.

Из Оборота в Оборот

Расти заботливо драконов,

Расти мальчишек непреклонных —

Тех, кто на смену нам придет.

Взрасти в них верность и терпенье,

Бесстрашье раствори в крови,

Дай преисполненность любви,

Рожденной в миг Запечатленья.

С древнейших дней гласит Закон:

Едины всадник и дракон.

Дождавшись, когда шаги всадника затихнут вдали, Лесса поспешно пересекла широкую пещеру, прислушиваясь к царапанью когтей и хлопанью могучих крыльев. Короткий коридор привел к зияющему выходу. Выглянув, она увидела бронзового дракона, кругами опускавшегося к овальному подножию Вейра – дну вытянутого конуса длиной в милю, лишенному растительности. Она, естественно, слышала про Вейры, как и любая жительница Перна, но оказаться в одном из них – совсем другое дело.

Она обвела взглядом крутые каменные стены. Выбраться отсюда было невозможно, кроме как верхом на драконе. Расстояние, отделявшее ее от ближайших входов в пещеры, находившиеся выше и ниже, было достаточно большим. Так что деться ей было, по сути, некуда.

«Ты станешь госпожой Вейра», – сказал тот всадник. Его женщиной? В его жилище? Он это имел в виду? Нет, дракон, похоже, пытался объяснить ей иное. Внезапно она сообразила, что, как ни странно, она понимала дракона. Способны ли на такое обычные люди? Или в ее жилах и в самом деле течет кровь драконьих всадников? Так или иначе, Мнемент’ намекал на нечто большее, на некое особое положение. По-видимому, она должна стать госпожой Вейра при еще не вылупившейся драконьей королеве. Но почему выбрали именно ее? Лесса смутно помнила, что, когда всадники отправлялись в Поиск, они искали особенных женщин. Значит, она – лишь одна из нескольких претенденток. Но бронзовый всадник предложил ей эту роль с такой уверенностью, будто остальные ей не соперницы. Она решила, что самонадеянности ему не занимать, пусть и не в такой степени, как злодею Фэксу.

Увидев, как бронзовый дракон спикировал на разбегающееся стадо, как он схватил добычу и взмыл на дальний уступ, чтобы поесть, она инстинктивно отпрянула от входа, во мрак и относительную безопасность коридора. Пожирающий жертву дракон напомнил множество жутких историй, прежде вызывавших у нее лишь усмешку, но теперь… Правда ли, что драконы раньше питались человеческим мясом? Правда ли… Лесса заставила себя об этом не думать. Драконы не более жестоки, чем люди. По крайней мере, ими движет звериный голод, а не звериная алчность.

Уверенная, что всадник вернется еще не скоро, она вернулась через пещеру в спальню. Подобрав с пола одежду и мешочек с очистительным песком, она направилась в купальню – маленькую, но вполне удобную. Широкий каменный уступ врезался в неровный круг бассейна. Рядом имелись скамейка и полки для сухой одежды. В неярком свете было видно, что дно в ближней части бассейна мелкое и песчаное, так что купающемуся было удобно стоять. Дальше дно уходило глубже, к отвесной каменной стене, о которую плескалась вода.

Помыться! Вымыться дочиста, оставаться чистой всегда! С не меньшим отвращением, чем выказал прежде, прикасаясь к остаткам лохмотьев, всадник, она сбросила их и отшвырнула в сторону, не зная, куда их девать. Затем зачерпнула большую горсть ароматного песка и намочила его в бассейне.

Натерев мягкой пахучей смесью ладони и покрытое синяками лицо, она взяла еще песка и накинулась на руки и ноги, затем тело и ступни, пока не пошла кровь из полузаживших порезов, а потом шагнула, нет, скорее прыгнула в бассейн, судорожно вздохнув от прикосновения теплой воды, вспенившей ароматный песок на ее исцарапанной коже. Окунувшись, она повертела головой, обильно смачивая волосы, и начала быстро втирать пену в кожу головы, пока не почувствовала, что ее волосы относительно чисты – чего она не помнила уже многие годы. Спутанные пряди колыхались на поверхности воды, будто громадные тонконогие насекомые, вытягиваясь к дальнему краю бассейна. Лесса с радостью отметила, что мутную и грязную воду постоянно сменяет чистая. Она снова занялась телом, оттирая въевшуюся грязь, пока кожу не начало жечь. Ей казалось, будто она проходит очистительный ритуал, испытывая близкое к экстазу чувство непередаваемого блаженства.

Наконец решив, что ее тело достаточно чистое, она в третий раз натерла песком волосы, сполоснула их и с неохотой выбралась из бассейна. Выжав волосы, она уложила их на голове, дожидаясь, когда они высохнут. Встряхнула одежду, приложила к плечам