«Кипят моря, пески пылают, трясутся горы», – написала она.

Что ж, и такое возможно – когда случаются мощные глубинные сдвиги в недрах земли. Один из стражников Фэкса в Руат-холде как-то рассказал историю из жизни своего прапрадеда. Тогда в море целиком смыло прибрежное селение. В тот год случились невероятной силы приливы, а за Истой якобы выросла гора, на вершине которой пылал огонь, погасший годы спустя. Может, именно это описывала строчка из баллады. Может быть…

«Пески пылают…» Да, говорят, будто летом на Айгенской равнине стоит невыносимая жара. Ни тени, ни деревца, ни единой пещеры, лишь унылая песчаная пустыня. Даже всадники драконов избегали этих мест в середине лета. Если подумать, то песок на площадке Рождений тоже горячий. Может ли песок прогреться настолько, чтобы вспыхнуть пламенем? И кстати, что его согревает? Тот же невидимый огонь, что согревает воду в купальных бассейнах во всем Бенден-Вейре?

«Драконы знают…» Этим словам могло найтись полдюжины объяснений, из которых Р’гул не предлагал ни одного в качестве общепринятого. Означает ли это, что драконы знают, когда пройдет Алая Звезда? И их предназначение состоит не только в том, чтобы выжигать в небесах Нити? Слишком о многом не говорилось в балладах, и ничего никогда не объяснялось. Но какой-то изначальный смысл должен был быть.

«Сталь, камень, пламя пускайте в дело, палите траву…»

Новая загадка. Камни и пламя? Может, речь идет об огненных камнях? Или каменной лавине? Автор баллады мог хотя бы намекнуть на время года – или все же намекнул словами «палите траву»? Растительность предположительно притягивала Нити – именно по этой причине зелени традиционно воспрещалось расти вокруг человеческого жилья. Лишь фосфиновое пламя, изрыгаемое сожравшим огненный камень драконом, могло остановить Нити. Вот только ныне – Лесса едва заметно улыбнулась – никто, даже всадники драконов, за примечательным исключением Ф’лара и его крыла, не тратил время на тренировки с огненным камнем, не говоря уже о том, чтобы выкорчевывать траву возле домов. Окрестности холдов, в течение веков остававшиеся бесплодными, весной покрывались пышной зеленью.

«Держитесь смело плечом к плечу…»

Она нацарапала фразу острием стила, отметив: выходит, ни один всадник не может покинуть Вейр незамеченным?

Нынешнее бездействие Р’гула как предводителя Вейра основывалось на простом соображении: если никто, ни лорд, ни простой житель холда, не будет видеть всадников, то ни у кого не появится поводов для обид. Даже традиционные патрули теперь назначали над безлюдными местами, чтобы не давать пищи злословью о якобы живущем за чужой счет Вейре. Несмотря на смерть Фэкса, чья открытая неприязнь к Вейру и породила эти разговоры, они не ушли вместе с ним в могилу. Поговаривали, будто недовольных теперь возглавляет Ларад, молодой лорд Телгарский.

Р’гул – предводитель Вейра. Он явно не годился для этой роли, что в немалой степени злило Лессу. Но именно его Хат’ овладел Неморт’ой во время ее последнего полета. По традиции – от этого слова, которым норовили объяснить все подряд, Лессу уже тошнило, – предводителем Вейра становился всадник настигшего королеву дракона. О да, внешне Р’гул вполне соответствовал своему званию: рослый и крепкий, энергичный и властный, с тяжелыми чертами лица, намекавшими на способность поддерживать дисциплину и порядок. Вот только, по мнению Лессы, усилия его были направлены не в ту сторону.

Зато Ф’лар поддерживал в своем крыле как раз тот порядок, который Лесса считала правильным. В отличие от предводителя Вейра, он не только искренне верил в законы и традиции, которым следовал, но и понимал их. Иногда ей хватало пары брошенных вскользь фраз Ф’лара, чтобы понять суть озадачивавшего ее урока. Но по традиции госпожу Вейра мог обучать лишь предводитель.

Почему, во имя Яйца, Неморт’у настиг не Мнемент’, бронзовый великан Ф’лара? Хат’ был вполне достойным зверем в расцвете сил, но он не мог сравниться с Мнемент’ом по размеру, размаху крыльев и силе. В последней кладке Неморт’ы вполне могло оказаться и больше десятка яиц, если бы ее нагнал Мнемент’.

Йора, не оплакиваемая никем покойная госпожа Вейра, была толстой, глупой и невежественной, это признавали все. Возможно, дракон отражал черты своего всадника в той же степени, как всадник – дракона. Несомненно, Мнемент’ испытывал к Неморт’е такое же отвращение, какое мог бы испытывать человек наподобие Ф’лара к ее наезднице – неезднице, поправилась Лесса, с язвительной усмешкой бросив взгляд на дремлющего С’лела.

Но если Ф’лар рискнул вступить в отчаянный поединок с Фэксом ради спасения Лессы в Руат-холде, чтобы доставить ее в Вейр в качестве претендентки на Запечатление, почему он не захватил власть в Вейре, когда она добилась успеха, почему не сверг Р’гула? Чего он ждет? Ему хватило настойчивости и убеждения, чтобы заставить Лессу променять Руат на Бенден-Вейр. Почему теперь он отстраненно наблюдает, как Вейр все больше теряет расположение холдеров?

«Чтобы спасти Перн», – таковы были слова Ф’лара. От чего, если не от Р’гула? Ф’лару пора бы уже приступить к спасению. Или он тянет время, ожидая, когда Р’гул совершит роковую ошибку? «Р’гул никогда ее не совершит, – мрачно подумала Лесса, – поскольку ничего не делает». Он даже не желал объяснять ей то, что она хотела знать.

«Следите за небом…» Со своего карниза Лесса могла видеть на фоне неба гигантский прямоугольник Звездной Скалы, возле которой всегда стоял на страже всадник. Она решила, что когда-нибудь туда поднимется. Со Скалы открывался прекрасный вид на горный хребет Бенден и высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В минувший Оборот возле Звездной Скалы прошла многолюдная церемония, когда восходящее солнце на миг будто коснулось Каменного Пальца, отметив зимнее солнцестояние. Этим, однако, объяснялась лишь значимость Пальца, а не Звездной Скалы. Еще одна необъясненная тайна.

«Всадники Вейров, взмывайте выше», – уныло написала Лесса. Множественное число. Не «Вейра», а «Вейров». Р’гул не отрицал, что на Перне имеется пять пустых Вейров, заброшенных уже много Оборотов. Ей пришлось выучить их названия по порядку основания. Самым первым и могущественным был Форт, за ним Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и равнинный Телгар. Но никакого объяснения, почему они покинуты, не было, как и тому, почему в огромном Бендене, способном вместить пятьсот зверей в многочисленных пещерах, насчитывалось лишь две сотни. Естественно, Р’гул отделался от новой госпожи Вейра удобным оправданием, сославшись на неумелость и нервный характер Йоры, позволявшей своей королеве неограниченно обжираться. Лессе так никто и не объяснил, почему это нежелательно и почему тогда все радуются аппетиту Рамот’ы. Конечно, следует учесть, что Рамот’а растет, да