На губах Лессы возникла нежная улыбка, которую не могло стереть даже общество Р’гула и С’лела. Оторвавшись от письма, она бросила взгляд в коридор, ведущий из зала Совета наверх, в большую пещеру, служившую вейром Рамот’е. Девушка чувствовала, что Рамот’а все еще крепко спит. Она с нетерпением ждала ее пробуждения, тоскуя по ободряющему взгляду радужных глаз, по ее уютному соседству, скрашивающему жизнь Лессы в Вейре. Иногда Лессе казалось, будто в ней уживаются две девушки: веселая и жизнерадостная, когда общается с Рамот’ой, но полная мрачного разочарования, когда королева спит. Резко отбросив наводящие тоску мысли, Лесса усердно склонилась над грифельной доской – по крайней мере, это помогало скоротать время.

«Звезда пришла».

Та самая окутанная зеленоватой тьмой Алая Звезда… Лесса ткнула кончиком стила в мягкий воск, выводя завершающий символ.

Незабываемый рассвет два с лишним Оборота назад, когда она, разбуженная мрачным предчувствием, поднялась с сырой соломы на полу сырного погреба в Руате… Именно тогда перед ней засияла Алая Звезда.

Но теперь Лесса жила в Вейре. И то яркое, деятельное будущее, которое живописно рисовал ей Ф’лар, так и не сбылось. Вместо того чтобы использовать свою потаенную силу, воздействуя на события и людей рада блага Перна, она погрузилась в водоворот тягучих и бессмысленных дней, испытывая тошноту от поучений Р’гула и С’лела. Все, что она видела, – покои госпожи Вейра, пусть и намного более комфортабельные, чем выделенный ей кусочек пола в сырном погребе, да еще место для кормежки драконов и озеро для купания. Своими способностями она пользовалась лишь для того, чтобы избавиться от утомительных уроков с так называемыми наставниками. Скрежеща зубами, Лесса подумала, что, если бы не Рамот’а, она бы просто сбежала. Свергла бы сына Геммы и завладела Руат-холдом, как ей следовало сделать сразу же после смерти Фэкса.

Она закусила губу, иронично усмехнувшись. Если бы не Рамот’а, она бы не осталась здесь после Запечатления даже на краткий миг. Но с того мгновения, когда на площадке Рождений ее взгляд встретился с взглядом юной королевы, ничто, кроме Рамот’ы, больше не имело значения. Лесса принадлежала Рамот’е столь же безоглядно, как Рамот’а принадлежала ей, разумом и душой, и лишь смерть могла разорвать эту невероятную связь.

Иногда лишившийся дракона всадник оставался в живых, как это случилось с Лайтолом, управляющим Руата, вот только он превращался в подобие собственной тени, и вся его жизнь становилась пыткой. Когда умирал всадник, его дракон исчезал в Промежутке, замороженной пустоте, сквозь которую драконы вместе со всадниками каким-то образом мгновенно перемещались из одной географической точки Перна в другую. Лесса уже знала, что самая большая опасность для непосвященных состояла в том, что в Промежутке легко застрять навсегда, если задержаться там дольше, чем требуется, чтобы трижды кашлянуть.

И тем не менее после единственного полета верхом на шее Мнемент’а Лесса преисполнилась неутолимого желания повторить этот опыт. По наивности она полагала, что ее станут этому обучать так же, как юных всадников и дракончиков. Но, будучи, по всеобщему мнению, самой важной обитательницей Вейра после Рамот’ы, она оставалась прикованной к земле, в то время как молодежь без конца тренировалась, уходя в Промежуток над Вейром и тут же выходя из него. Это ограничение становилось невыносимым.

Хотя Рамот’а была самкой, она наверняка обладала той же врожденной способностью уходить в Промежуток, как и самцы ее племени. Данная теория подтверждалась – с точки зрения Лессы, неопровержимо – «Балладой о полете Мореты». Разве баллады не предназначены для того, чтобы просвещать? Чтобы учить тех, кто не умеет читать и писать, позволяя любому жителю Перна, будь он всадником дракона, лордом или простым обитателем холда, узнать о своем долге перед Перном и познакомиться с его славной историей? Пусть даже эти высокомерные идиоты отрицают само существование баллады о Морете, но как в таком случае узнала о ней Лесса? Наверняка, язвительно подумала Лесса, и у королев имеются крылья по той же самой причине!

Она решила, что отыщет эту балладу, когда Р’гул наконец согласится передать ей «традиционную» роль хранительницы Архивов – чего она намеревалась добиться любой ценой, несмотря на бесконечное «всему свое время».

«Всему свое время! – злилась она. – Всему свое время! И когда же оно наступит, это самое время? Когда луны позеленеют? Чего они ждут? И чего ждет этот высокомерный Ф’лар? Прихода Алой Звезды, в которую никто не верит, кроме него?» Лесса вздрогнула. При одной лишь мысли о Звезде ее обдало холодным предчувствием грозящей опасности.

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и этим привлекла внимание Р’гула, оторвавшегося от записей, которые он прилежно изучал. Он подвинул к себе по каменному столу Совета грифельную доску Лессы. Скрежет разбудил С’лела, который резко поднял голову, с трудом соображая, что происходит вокруг.

– Гм? Э? Да? – пробормотал он, сонно моргая.

Это было уже чересчур, Лесса быстро установила контакт с Туэнт’ом, драконом С’лела, который тоже только что проснулся. Туэнт’ охотно ее послушался.

– Что-то Туэнт’ беспокоится, мне нужно идти, – поспешно пробурчал С’лел и торопливо зашагал по коридору с не меньшим, чем у Лессы, облегчением. Услышав, как он с кем-то здоровается, она с радостью подумала, что, возможно, представится повод избавиться и от Р’гула.

Вошла Манора. Лесса с едва скрываемой радостью поздоровалась с хозяйкой Нижних пещер. Р’гул, всегда нервничавший в присутствии Маноры, тотчас же удалился.

Манора, статная женщина средних лет, всем своим видом излучала мягкую силу и уверенное достоинство, порожденные нелегкой жизнью. Ее терпение выглядело немым упреком Лессе, легко раздражавшейся и склонной к мелочным обидам. Из всех женщин, кого Лесса встречала в Вейре – когда всадники ей это позволяли, – с наибольшим уважением и восхищением она относилась именно к Маноре. Некий инстинкт подсказывал Лессе, что ни с одной из женщин Вейра близко подружиться ей не удастся. Но и формальные отношения с Манорой вполне ее устраивали.

Манора принесла грифельные доски с записями о поступлении припасов на склады. В ее обязанности входило извещать госпожу Вейра о хозяйственных делах, на чем неукоснительно настаивал Р’гул.

– Битра, Бенден и Лемос прислали десятину, но ее не хватит, чтобы пережить холода в нынешний Оборот.

– В прошлый Оборот прислали тоже только эти три холда, и вроде бы еды нам вполне хватило.

Манора дружелюбно улыбнулась, но ясно было, что она не считает снабжение Вейра достаточным.

– Верно, но тогда у нас оставались запасы еды после более урожайных Оборотов. Теперь они закончились, не считая бочек рыбы из Тиллека… – Она выразительно замолчала.

Лесса