Патрисия, не зная, в чем дело, кроме того, что Лидия и Элинор в натянутых отношениях, предположила:

– Аманда, дорогая, может, и не стоит тогда копаться в прошлом?

И это она тоже уже слышала. Вот только она не могла оставить семейные тайны нераскрытыми. Аманда мотнула головой:

– Мне нужно знать. Пожалуйста, Фред, расскажите.

Замявшись, он все-таки сдался.

– Хорошо. Имя этой девушки Эмили, но все звали ее Милли. Лидия была яркой и веселой девушкой, – продолжил Фред, глядя на фото с отдаленной улыбкой, будто в его памяти вновь оживали летние дни, – она всегда привлекала к себе внимание. Как только появлялась на улице, мальчишки замирали, а девочки сразу начинали поправлять волосы. Лидия умела шутить так, что все вокруг заливались смехом, и была душой любой компании. Но за этим жизнерадостным фасадом скрывалась очень глубокая и ранимая душа. Если кто-то из друзей попадал в беду, Лидия первая спешила на помощь. Она никогда не бросала своих.

Он замолчал, вспоминая, а Аманда с нетерпением ждала продолжения.

– Элинор же была полной противоположностью, – наконец, возобновил рассказ он. – В ней всегда чувствовалась внутренняя сила. Она была не просто острой на язык, но и непреклонной. У нее был особый талант – Элинор умела добиваться своего, даже если все обстоятельства были против нее. С подростковых лет Элинор помогала родителям управляться с делами в антикварной лавке. Она всегда знала, чего хочет от жизни, и никогда не боялась идти наперекор чужому мнению. Лидия и Элинор были словно огонь и лед, но их дружба казалась незыблемой.

Аманда с интересом наблюдала за Фредом, который, казалось, полностью ушел в воспоминания, а его взгляд стал ребяческим. Будто он снова оказался тем самым мальчишкой, пробирающимся на ипподром. Но о Лидии и Элинор Аманда и без того знала, ее больше интересовала Милли. Она осторожно спросила, стараясь не спугнуть разговорившегося Фреда:

– А как насчет Милли? Какой она была?

Патрисия с нежностью посмотрела на супруга, прежде чем он снова заговорил. Она тоже заметила, как помолодели его глаза.

– Милли… – произнес Фред почти шепотом, – она была тихой и застенчивой. В отличие от Лидии и Элинор, Милли не стремилась быть в центре внимания. Но если бы ты знала ее поближе, ты бы поняла, насколько светлым и добрым был ее характер. Она всегда слушала других, всегда понимала и сочувствовала. Милли могла часами сидеть в уголке с книгой или гулять в одиночестве по лугу за городом и собирать полевые цветы, но это не означало, что она была одинока. Наоборот, она была очень мудрой и проницательной для своего возраста. Часто именно ее мнение становилось решающим, когда Лидия и Элинор начинали спорить.

– И как они могли дружить, такие разные? – удивилась Аманда.

– Наверное, именно в этом и была сила их дружбы, – мягко улыбнулась Патрисия, вдохновленная историей. – Они дополняли друг друга. Лидия приносила радость и беззаботность, Элинор – решительность и уверенность, а Милли – покой и мудрость. Вместе они были как три грани одного целого, и когда они были вместе, им было по плечу все. Ведь так, Фредди?

Фред кивнул, соглашаясь, и на мгновение замолчал, а затем тихо добавил:

– Все изменилось, когда Милли пропала.

Аманда тихо ахнула. Милли была еще одной жертвой в череде исчезновений. Глаза Фреда потускнели, будто он снова переживал ужас того времени.

– Я хорошо помню то лето. Милли искал почти весь Лостшир. Никто не остался равнодушным. Но Милли так и не нашли. Ходили слухи, что она состояла в каком-то культе. Даже говорили, что ее принесли в жертву. Лидия и Элинор все отрицали. Но после случившегося их дружбе пришел конец. Словно Милли была их связующим элементом, а когда ее не стало, все распалось, как карточный домик, – тихо закончил Фред, устало проведя рукой по лицу, пытаясь смазать неприятные воспоминания.

Аманда ощутила, как ее сердце сжалось от груза этой истории. Ей было трудно представить, что эта тихая, почти идиллическая атмосфера маленького городка когда-то скрывала такие трагедии. Она посмотрела на Патрисию, надеясь найти в ее глазах что-то утешающее, но та лишь в ужасе прикрыла ладонями рот.

– После этого, – продолжил Фред, – Лидия и Элинор больше никогда не были теми, кем были раньше. Лидия стала замкнутой, редко выходила из дома. Элинор же, напротив, словно озлобилась на весь мир, бросила школу и помогала родителям в лавке с таким рьяным энтузиазмом, что можно было только позавидовать ее продуктивности. Сейчас «Ларец реликвий» намного солиднее, чем был при ее родителях. Элинор отдала всю себя семейному делу.

Аманда была поражена тем, сколько боли скрывалось за старой фотографией, которая лежала перед ними на столе. Это было больше, чем просто воспоминание о юности – это было отголоском чего-то утраченного, чего-то, что навсегда изменило жизнь этих трех девушек. Но у нее оставался еще один вопрос, и она должна была его задать, даже если боялась ответа.

– Фред, – осторожно начала она, – вы когда-нибудь думали, что случилось с Милли на самом деле? Вы верите, что она могла связаться с каким-то… культом?

Фред нахмурился, будто не хотел высказывать то, что долгие годы держал при себе. Патрисия мягко сжала его сухую руку, словно безмолвно поддерживая: «Я с тобой, ты можешь поделиться».

– Знаешь, Аманда, я тогда был всего лишь мальчишкой, – задумчиво сказал он, – и многое из того, о чем болтали, было лишь слухами. Но… – он сделал паузу, его взгляд снова обратился к фотографии. – Однажды, незадолго до исчезновения Милли, я видел ее вместе с Лидией и Элинор за пределами города, у старого моста. Был поздний вечер, и мне казалось странным, что они там собрались. Я хотел подойти и спросить, что они делают, но… что-то в их поведении меня остановило. Они выглядели… отстраненными. Будто происходило что-то, что мне не суждено было понять.

Аманда замерла, ощущая, как все ее внимание сосредоточено на Фреде.

– А что случилось потом? – не выдержала она.

Фред покачал головой.

– Я не знаю. На следующий день Милли пропала, а Лидия и Элинор никогда больше не заговорили об этом вечере. Их многие пытались расспросить, но каждый раз получали лишь холодное молчание. Я всегда считал, что те трое что-то скрывали. Возможно, что-то ужасное произошло в ту ночь, и это навсегда разрушило их