Ее щеки горели. Она подбежала к повелителю и бросилась ему на шею, поцеловав в губы.

Время будто замедлилось. Я видела, как он обхватил ее за талию, как еле-еле сверкнула золотыми молниями татуировка султана, мелькнув из-под тоги где-то в области шеи.

Грифон аватара воздуха чувствовал страсть девушки и подпитывался ей.

А я вдруг почувствовала раздражение и гнев.

Впрочем, очень быстро время вернуло себе привычную скорость, и ладони султана отодвинули сиалу, сняв с султанской шеи и мягко поставив на ноги. Эфир чуть улыбнулся девушке и кивнул ей в сторону остальных учеников, чтобы вернулась на свое место.

И все.

Все!!!

— Формулы работают по простому принципу, — продолжал повелитель, словно ничего не произошло. — Слова придают ритм, а ритм выстраивает ваши чары в сторону усиления. Эта магия недоступна слабым колдунам просто потому, что усиливать им нечего.

Народ вокруг понятливо закивал, снова внимая каждому слову, словно ничего не произошло. А оно произошло!

Или нет?..

Сердце глухо било о ребра, а я пыталась понять, какая мне, к рудисам, разница, с кем целуется султан Подлунного цветка. Ведь я-то не имела на его Светоносное владычество никаких планов. Тогда почему же меня это так взбесило?..

— Но есть и третий уровень мастерства, — чуть тише заговорил Эфир, и на его «паству» это подействовало истинно магически.

Все затихли, стараясь не потерять ни одного слова из услышанного. Даже я.

— Это когда магия формул уже становится не нужна. Пройдя первые два уровня, чаровоздушный маг снова возвращается к первому. Магия вновь становится для него интуитивной, только теперь уже невероятно сильной. Так ребенок способен с помощью врожденного мастерства сдвинуть лепесток на ладони. Великий мастер с помощью формул может сдвинуть замок и переставить его на другое место. А истинный чаровоздушник, который познал первые два пути и вышел на третий, может грозой уничтожать города, ураганами сметать с лица земли государства. Он может мановением руки заставить сотни людей перестать дышать.

Звучало страшно.

— А есть ли в султанате чаровоздушники третьего уровня? — спросила я.

Уголки губ Эфира дернулись.

— Только аватары имеют подобную силу.

Сиала Элана вместе с другими девушками снова восторженно задышала, а я закатила глаза. Не смогла удержаться.

— Теперь, дорогие ученики, потренируйтесь в заклятии, которое только что слышали. Оно научит вас создавать небольшие торнадо. Управляйте ими и меняйте размеры. У кого получится, заслужит поощрительную медальку, — проговорил с улыбкой Эфир, сцепляя руки за спиной и подходя ко мне. — А предивная лидэль, я надеюсь, окажет мне любезность прогуляться со своим султаном.

Он подставил мне локоть, и, похоже, отказа не предусматривалось.

Да и неловко было отказываться. По какой причине? Потому что внутри меня все еще клокотало раздражение, похожее на ревность?

Получается, отказаться — все равно что расписаться в том, что Эфир мне небезразличен. А это совершенно не так.

В результате я положила свою руку на сгиб руки султана, и мы двинулись вперед по одному из коридоров сада.

— Забавно, что ты выбрала именно этот поворот, — неторопливо проговорил Эфир, когда мы уже достаточно отдалились от остальных учеников.

— Почему? — спросила я, разглядывая ярко-оранжевые, почти кирпичные, цветы, которые были гораздо крупнее предыдущих, желтых, и напоминали маленькие полумесяцы. От них пахло сладко, аромат окружал и грел, словно…

— Потому что этот коридор символизирует империю Огненной луны.

Я вздрогнула.

— Синий коридор — это морской эмират, желтый — воздушный султанат, сиреневый — земляное королевство.

— Я просто шла вперед, — пожала плечами, нахмурившись. — Цветы — это просто цветы.

— Может, и так, — спокойно ответил Эфир, от близости которого снова начало пульсировать в висках и отдаваться ноющей тяжестью в груди, животе, между бедер. — Хотя наши легенды говорят об обратном.

— Правда? Какие же? — Признаться, каким-то образом султан умудрился меня заинтриговать, хотя я планировала упорно делать вид, что эта прогулка мне совершенно не интересна.

И вот. Задумка провалилась в первые две минуты разговора.

— Ты же слышала про Страдающего Айлгвина и его возлюбленную Арьян? — приподнял бровь султан.

Я кивнула.

— Это были боги, Саша. Первые боги, от которых цвела наша земля. Когда Айлгвин целовал Арьян, от их любви в морях рождались колдовские жемчужины, дающие силу морским аватарам и их народам. А в горах расцветали цветы Айлгвина. У нас их зовут «Белые солнца», и когда-то, говорят, эти цветы становились грифоньими яйцами. Желтый коридор — это символическое напоминание о Белых солнцах Айлгвина, которые почти исчезли из этого мира. У них была золотая сердцевина. Сейчас только один алтарь с этими цветами жив. И благодаря ему еще живы белые грифоны.

Я затаила дыхание.

— А если уничтожить алтарь? Ты не боишься?

Что за ужасные правила в этом мире! Почему жизнь должна зависеть от каких-то цветов? Или жемчужин⁈

— Не так-то просто уничтожить каменную скалу, — хмыкнул Эфир. Хоть на ней и растут последние в этом мире колдовские цветы…

Мне показалось, что голос султана стал грустным.

— Я бы хотела посмотреть на эту скалу, — проговорила тихо, и султан повернул ко мне голову. Золотые искры в его глазах стали ярче и чуть-чуть засветились.

Жар плеснул в лицо. Мне отчего-то стало неловко, словно я сказала что-то интимное.

— Может, и посмотришь когда-нибудь, — ответил он негромко и как-то мягко. Почти ласково, что мне ужасно захотелось обнять его.

Тяжелое колдовство эта аватарская аура! Почти невозможно противостоять.

— Когда же? — решила я поддеть его. Нечего обещать абстрактно, четкость и открытость в отношениях еще никто не отменял.

Эфир по-доброму усмехнулся.

— Когда бестолковому мне удастся тебя хоть чему-нибудь научить.

— Эй! Ничего ты не бестолковый! Ты прекрасный учитель! — проговорила быстрее, чем поняла, что он нарочно это сказал. Темно-синие глаза блеснули.

— Я и человек отличный, — улыбнулся он.

— Я бы поспорила, — пожала плечами, взглянув вдаль, где прямо посреди дороги виднелся маленький питьевой фонтанчик.

Эфир усмехнулся.

— Не спорь, так и есть.

Я пошла ва-банк:

— Тогда зачем ты принуждаешь меня быть с тобой, если у тебя кроме меня тьма любовниц, которые только и мечтают, чтобы целовать тебя у всех на виду?

Ляпнула и тут же пожалела.

Покраснела. Думала, сейчас начнет шутить, мол, ах, кто-то ревнует, ах, какая неожиданность!

Но Эфир постоянно меня удивлял. Как назло.

Он вдруг стал совершенно серьезен и проговорил:

— Их силы не хватит. Ни одна из сиал даже не чистокровный грифон. Они лишь сильные чаровоздушницы. А среди наследниц грифоньих кланов нет ни одной достаточно сильной магички. И, конечно, нет ни одной белой грифоницы.

— Как бы это все ни было запутано, я-то вообще не грифон, — фыркнула в ответ. — Мне