– А если я откажусь? – спросила она без вызова.

– Ты имеешь на это право, – ответил он. – Но тогда Питеру будет тяжелее. И Симонсу тоже. Вы все связаны. Дарк поймет это и будет знать, куда бить.

– Скажи прямо, – попросила Элиза. – Что меня ждет? Без красивых слов.

– Тренировка, – сказал он. – Тело привыкнет к крыльям. Сознание – к высоте. Несколько недель без земного времени. Ты вернешься не в свой дом, а в город.

– Вы говорите «несколько недель». – Она горько улыбнулась. – А внизу пройдет сколько?

– Столько, сколько нужно, – сказал Кристоф. – Я не забираю у Питера жизнь. Я даю ему шанс стать одним из нас.

– Он будет знать, что я не погибла? – спросила она.

– Он будет знать, что ты есть, – ответил Джейсон. – Он никогда не признает, что ты мертва.

– Это страшнее, – сказала Элиза. – Ждать сложнее, чем хоронить.

– У каждого свой крест. Его – ждать и работать. Твой – вернуться сильнее, чем была.

Она молчала. В груди стало ровнее. Вздох вышел глубоким. Элиза подняла голову:

– Расскажите про Дарка. Что он планирует прямо сейчас?

– Воскресить Кассандра, – уверенно ответил Джейсон. – Значит, снова будут мальчики в масках. Снова слезы. Снова площадь. Ты вернешься в другом облике. Ты сможешь подойти к ним ближе, чем думаешь. Но и это будет испытанием.

– Я готова, – сказала Элиза, попытавшись собраться.

– Хорошо. – Он шагнул ближе и протянул ей руку.

Элиза подала свою. В воздухе появился тонкий звон, как от металла, и сразу стих. На плечах стало тяжело. Она не увидела крыльев, но знала: они уже здесь и что их нужно принять.

Глава 2

Не без предательства

Марии впервые за долгое время снились дом, мама с горячим шоколадом, крупные снежинки, пролетающие за окном. Ей кажется, что она сидит в кресле и читает Джеймса Парди «Малькольм». Камин потрескивает ароматной туей. Все спокойно. Издалека слышен напев – голос мягко тянется к ней…

Птицы мне тайну прошептали,

Что ужасов исчезли сны,

Деревья тени набросали,

Даря прохладу тишины.

Ты тоже станешь вольной птицей,

Поднимешься на небеса…

Пока что – спи, и все случится:

И мир, и птица, ты сама.

Теплая ладонь легла на ее правую щеку, а голос стал громче. Мария приоткрыла глаза, не сразу понимая, где находится. Попыталась снова заснуть, укрылась одеялом, но теплая рука вернулась. Она гладила ее, как заботливая мать. Она открыла глаза и увидела около кровати силуэт девушки. Тьма скрывала ее лицо. Мария прищурилась, приподнялась на подушке и потянулась к ночнику. Теплый свет наполнил комнату, а в голове стал слышен шепот Риты:

– Мередит, коснись ее. Это Лилит, приспешница Леварда. Кольцом…

– В этом нет нужды. Передай ей, – глухо ответила Лилит, словно слышала Риту.

Лилит поднялась и подошла к окну, скрестив руки на груди. Стояла молча, глядя в ночь. Одеяло с грохотом сползло на пол. Мария опустила босые пятки на холодный паркет и, сгорбившись, посмотрела на худое, ломкое тело гостьи.

– Что тебе нужно? Как ты сюда попала?

– Ты не заперла дверь. Я решила войти обычным способом.

Мария встала, коснулась кольца и подошла ближе.

– Что тебе нужно?

– Помочь.

– Не верь ей, Мередит, коснись ее, – вспыхнула Рита.

– Угомони ее. Она мешает думать, – резко повернулась Лилит. Теперь Мария увидела ее лицо: острые скулы, красная помада, руки – тонкие, как сухие ветки.

– С какой стати ты будешь помогать? Почему я должна тебе верить?

– Я устала быть дворовой собакой в чертоге. Служила монстру веками, а в благодарность – ничто. Он бросил нас, спасая свою шкуру. Пусть слушают, если подслушивают. Ад покажется мне курортом после того, что я испытала за годы службы Леварду.

Мария подумала, что нет ничего опаснее обиженной женщины, решившей не терпеть.

– Почему я должна верить тебе, Лилит?

– Не обязана. Но я поделюсь информацией, а после – растворюсь в объятиях. Даже если смерти…

Рита замолчала. Мария заметила: небо затянулось тучами – луна скрылась. Она кивнула в сторону кухни:

– Пойдем. Выпьем кофе.

Они спустились по лестнице, миновали темный лунный зал и вошли на кухню. Мария включила свет, заправила кофемашину на две кружки. Лилит, не глядя в зал, села на высокий стул. Мария поставила перед ней керамическую чашку и села напротив. Лилит вдохнула аромат, улыбнулась:

– Давненько не пила хорошего бразильского кофе – даже в капсулах держит вкус.

– Говори, – оборвала Мария. – Если хоть слово окажется ложью, я пущу в ход кольцо. Или привяжу тебя в Лунном зале и дождусь полной луны.

Лилит едва заметно повела бровью:

– Сделаем вид, что я этого не слышала.

– И я, – негромко отозвалась Рита в голове Марии.

– Расскажи все, что знаешь. О Чаше Присциллы – в первую очередь, – сказала Мария.

– Тебя больше волнует Чаша, чем спасение мира? – усмехнулась Лилит.

– Отвечай.

– Хорошо.

✦ ✦ ✦

Когда-то неподалеку от нынешнего Грей-Палмс стоял городок Спелсвуд – «Ведьмин город». Его темные воды унесли тысячи жизней: река шла, как змея, и в половодье пожирала берега вместе с домами. Люди избегали этих мест, но что-то тянуло их назад – будто сама вода шептала им по ночам, обещая прощение и возвращение утраченного. На рыночной площади продавали соль и сушеную рыбу, а над крытыми лавками висела тяжелая сырость, в которой даже огонь горел тускло. Пахло водорослями, тиной и ладаном – священники без устали окуривали улицы, но дым смешивался с туманом и делал его только гуще.

Аттила, правитель тех мест, грозный и жадный до власти, пообещал выдать дочь за того, кто принесет Маркиана в жертву – человека, считавшегося в Спелсвуде хранителем правды и опорой бедняков. Слух прошел шепотом по трактирам и по дворам, и в глазах многих мужчин зажегся голод: невеста и трон – награда за кровь. Дочь звали Гортензия: высокая, рыжеволосая, вся в веснушках, желанная для мужчин и ненавистная для их жен. Узнав о решении отца, она перестала говорить, а ночью – сбежала в лес. Шесть дней и ночей она блуждала голодной и замерзшей, спала на корнях, пила росу с папоротников, считала звезды вместо молитв и зажимала ладонями уши, чтобы не слышать реки – та преследовала, будто живая. На седьмую ночь ее разбудил незнакомец: тонкая трость, набалдашник в виде головы росомахи, шаги без звука. Он вел себя как хозяин, и лес не спорил с ним.

Он выслушал ее до конца, не перебивая, а затем вынул из кармана Чашу и