Наш путь лежал все дальше и дальше в горы. Встретить тут человеческое жилье было проблематично, а вот нечисти водилось с избытком. Так-то, если припомнить, и у танского монаха Сюань-цзаня по прозвищу Трипитака всю дорогу вылезали весьма однообразные проблемы: напали разбойники, поймали демоны, держат в плену злые духи, невозможно пройти вперед, если не воспользоваться магической вещью, а ее непременно нужно спереть или отобрать у кого-нибудь плохого, но во всех случаях решение одно — Сунь Укун, помоги-и!

И он помогал, причем всегда. Даже когда перед этим его пинали, унижали, проклинали, мучили и гнали на веки вечные. Извинения были после. А иногда и не планировались, вместо этого высокие божества в очередной раз указывали мятущейся обезьяне ее место и напоминали монаху, как важно читать «воспитательные» сутры.

Да, я наслушался от ребят. И да, у меня лично уже сформировался плотный кирпич вопросов, которые я хотел бы в лицо задать этому самому Сюань-цзаню.

Который, как бы между прочим, за свое путешествие получил-таки заветное звание будды! Если точнее, то теперь его будут называть Будда Добродетельных заслуг сандалового дерева! И он отправлен с повышением чина на Небеса…

Хотя всю дорогу этот тип, образно выражаясь, не слезал с шеи Сунь Укуна и его братьев. Выгодное дело — быть родственником танского императора, знаете ли…

Но нет, признаю, ребят наградили тоже. И они были счастливы, что хотя бы не наказали! Например, царю обезьян разрешили называть себя еще и Победоносным Буддой. Круто? Вот только при этом не позволили снять золотой обруч и навсегда оставили обезьяной.

По оригинальному тексту, Сунь Укун лишь мог имитировать человеческое лицо, но под одеждой тело его оставалось густо покрытым шестью, задница была красной, и хвост торчал на метр из-под халата! Нравится вам такой герой?

Мне-то еще повезло, мой спутник как вылез из-под скалы Пяти пальцев, так оставался совершенно нормальным человеком. В отличие от свиньи и рыбы.

Их также наградили, но чем? Такими же новыми звонкими титулами! Удобная штука, вроде как и поощрил работника, но не материально, даже не общей фотографией на память, а лишь правом добавлять с своему имени эффектную приставку. На деле не дающую ровно никаких льгот.

Так брат-свинья Чжу Бацзе вдруг стал зваться Посланцем очистителя жертвенников, а синекожий демон Ша Сэн — Златотелым архатом! Причем цвет кожи у него не изменился, зарплаты не прибавилось. А Посланец очистителя жертвенников — это кто? Гонец или курьер от ассенизатора?!

Вот уж награда так награда, слов нет, хоть слюни пускай от зависти…

— Учитель, там впереди засада!

— В смысле, что-то случилось?

— Ну, вроде того, — почесал в затылке прекрасный царь обезьян. — Дорогу перегородили двумя деревьями, а за ними сидят люди с луками и стрелами. Убьем их всех?

Я кротко вздохнул и слегка пнул коня пятками. Юлун безропотно понес меня вперед, остановившись буквально в шаге от импровизированной баррикады. Защитники неуверенно подняли вилы, мотыги и три плохоньких лука.

— Я ученый монах, идущий в Китай, дабы положить у ног Нефритового императора священные сутры буддизма. А вы, прошу прощения, кто такие?

— Мы? — стушевались защитники, видимо не до конца определившись, кто у них там главный. — Это… мы простые крестьяне. Нашу деревню грабят разбойники, вот мы и… Не, ну а чего они? Надо же совесть иметь…

— Как видите, мы разбойниками не являемся. Со мной три ученика весьма экзотического вида и один добрый конь. Разрешите пройти? Мы вас надолго не задержим. И Будда вознаградит вас за доброту.

Шестеро очень худых китайцев тут же принялись разбирать баррикаду, давая нам возможность продолжить путь. Сунь Укун, конечно, огорчился, что драки не будет, но тем не менее никого не тронул, и наш маленький отряд прошел в деревеньку, стоящую у дороги.

Как я понимаю, жители — числом не больше полусотни человек — выращивали овощи на солнечных склонах гор, собирали дикий мед и травы, резали посуду из дерева, как-то умудряясь выживать. Ну, еще, возможно, какие-то мелкие сувениры продавали туристам или проезжим купцам. Заработок явно был невелик.

Но что меня действительно удивило, так это практически полное отсутствие детей. Я не заметил ни одного. Мы проехали деревеньку полностью, а на нас смотрели лишь взрослые мужчины, женщины, старики и четыре козы, все! Но так даже в сказках не бывает…

— Позволено ли будет мне, скромному служителю Будды, спросить: а ваши дети в садике или уже все в школе?

На мой вежливый вопрос люди неожиданно разрыдались. Мужчины — скорбно, женщины — в полный голос, с перспективой на истерику. Я никого не осуждаю, просто пытаюсь быть объективным и немножечко разобраться в происходящем. А для этого было бы желательно меньше соленой воды и больше конкретики.

Итак, еще с полгода назад на деревню наехали соседские разбойники-рэкетиры, обложив всех данью. Не то чтоб совсем уж непомерной, жить можно, но вдруг у них там сменилось бандитское руководство, произошел рейдерский захват власти, передел собственности — и в прошлом месяце за долги забрали всех мальчиков от пяти лет. Потом всех девочек того же возраста.

Зачем? Скорее всего, для перепродажи, потому что в Древнем Китае, как и в подавляющем большинстве цивилизованных стран того времени, работорговля была естественным и уважаемым делом. Не сегодня-завтра неприятные люди явятся за остальными, а малышей осталось с гулькин нос, и тех прячут по подвалам.

В общем, печальная история. Я им всем даже посочувствовал, искренне, от души, но объяснил, что у нас свои дела, нам надо нести сутры из храма Громовых Раскатов. А по поводу разбойных нападений стоило бы обратиться в государственные службы охраны порядка. Они-то почему мышей не ловят? В смысле, как допустили, кто позволил? Распустились мне тут! А потом я поймал испуганный взгляд детских глаз откуда-то из-под лестницы. Ну и… короче, вот… все… Юлун встал как вкопанный, а мне пришлось слезать с коня и впрягаться в чужие разборки.

— Ша Сэн, ты самый опытный в таких делах. Возьми на себя организацию правильной обороны по всем тактикам и стратегиям ведения оборонительной войны. — Я размахивал руками направо-налево, и народ повиновался мне, как генералу Жукову, не задавая вопросов. — Чжу Бацзе, построй систему питания и отдыха для тех, кто не на службе. Служилым обеспечь ротацию и отдых. В дело брать всех: и мужчин, и женщин. Сунь Укун…

— Я готов, о Ли-сицинь!

— Для тебя самое сложное задание. — Мне пришлось понизить голос, склоняясь к самому его уху и четко шепча. — Метнись туда-сюда по округе, но так, чтобы