— Я сбегаю, позову наших, и мы тут все разнесем!

Мне пришлось ловить Укуна едва ли не в прыжке. Эту решетку явно было не взять никаким оружием, разве что пытаться вновь читать стихи. Хотя я пока не очень понимал какие. Пушкинское послание к Чаадаеву я уже использовал, про орла тоже, пришлось резко поднапрячь память. И вдруг всплыли четыре строчки полузабытого поэта девятнадцатого века…

«Пусть я в тюрьме,

Пускай я связан, —

Все ж остается мне мой смех;

И им я доконаю тех,

Кому веревками обязан!»

— Смешно, — невольно улыбнулись все, — но чем нам это поможет?

— Когда смешно, то уже не страшно, — подмигнув, пояснил я. — И кстати, иногда при этом появляются хорошие идеи! Вот твой посох, он ведь увеличивается и уменьшается в размерах, так?

— Учитель, ты прав! — Укун звонко хлопнул себя ладонью по лбу. — Почему же это сразу не пришло мне в голову?! Хи-хи-хи!

Мудрец, равный Небу, сначала уменьшил Цзиньгубан так, чтобы тот твердо стал между двух прутьев, а потом увеличил на метр. Прутья не то что погнуло — аж из потолка вырвало к едрене фене! Простите мне мой русский…

Мы вытащили из раскуроченной тюрьмы наших отважных друзей и потащили к общему огню, от которого теперь доносились чудесные запахи.

— Брат-свинья заметил рой пчел, летящих на ночь в улей, — приподнялся нам навстречу синекожий Ша Сэн. — Так он добыл дикий мед, а возвращаясь, набрел на заброшенное тыквенное поле, совсем рядом, чуть пройти от дороги. А вы, я вижу, привели гостей? Присаживайтесь, братья.

— Да-да, хр-хрю! Чжу Бацзе накормит всех!

Куски тыквы в медовом соусе с лесным чесноком были великолепны. Никто не отказался, даже пес Чжэннин и тот слопал две порции. Хотя я, между нами говоря, уже изрядно стосковался по мясу, но, когда особого выбора нет, можно побыть и невольным вегетарианцем.

Говорят, это даже полезно. Недаром в культурах почти всех народов так или иначе принято поститься какое-то время. И разумеется, люди во все времена осознанно, из религиозных или практических соображений, обрекали себя на пост.

Отец как-то рассказывал, что в культуре питания СССР по ГОСТу был так называемый «рыбный день», когда по четвергам в столовой рабочим не готовили мясных блюд. И ничего, никто с голоду не падал, невзирая на тяжелый труд у станка, на полях или в шахтах. Люди той эпохи были даже более здоровы, физически и духовно.

А если верить записям Владимира Даля, то на Руси в девятнадцатом веке в пост ели овощи, фрукты, соленья, выпечку, ягоды, орехи, мед, грибы, каши, горох, щи, рассольник, рыбу, вязигу, икру, лапшу, изюм, блины, сладости, да еще кучу всякого вкусного и полезного, вот…

Это я так себя утешаю, потому что хочу мяса! А при троице моих демонов это слово лучше вообще не произносить. Тем более что у нас тут еще парочка таких же добавилась. И оба тоже, знаете ли, ни разу не травоядные.

Как завтра выкручиваться будем, ума не приложу, но и не помочь узникам совести тоже было невозможно. Это даже не обсуждается. Ой, да и ладно…

После ужина Ша Сэн сходил в лес и принес для меня ворох сухих дубовых листьев. Остальные укладывались спать прямо на каменном полу: им ничего, при мне даже не чихнули ни разу, никакая хворь их не берет. Под спину притулился мохнатый друг человека. Собакам такой контакт важен не меньше, чем людям.

— А сейчас Учитель расскажет традиционную поучительную историю на ночь, — громко объявил царь обезьян, даже не спросив моего мнения на этот счет.

Хотя, с другой стороны, когда я им в этом отказывал? Для ребят это хороший шанс приобщиться к русской классике в форме дискуссионного клуба, а для меня — освежить память, подавая знакомые канонические тексты в адаптационной форме китайского театра. Ну всем же интересно, я и сам увлекаюсь игрой…

Сегодня я рассказал о страшном восстании крестьян и разбойников под предводительством огромного бородача Пу против трона самой императрицы. Восставшие захватывали города и поселки, правительственные войска отступали, а некоторые даже переходили на сторону разбойника. Страх и ужас захватили страну…

Так вот, в одном из маленьких уездов, в деревянной крепости, служил юный офицер Пи Гри, который влюбился в невинную дочь коменданта Ма Ми. На беду, ее возжелал и другой офицер по имени Гру Ни. И вот как раз он-то и стал предателем!

Ну, дальше вы и сами все знаете, не вижу смысла пересказывать. Главное, что все кончилось хорошо: императрица снизошла к просьбе Ма Ми, после чего храброго Пи Гри выпустили из тюрьмы. Но злого Гру Ни наказали, а страшного разбойника Пу, конечно, казнили, хоть он и был за народ. Вот такая закономерная развязка сюжета…

На этот раз мнения разделились. Мятежный Сунь Укун желал возглавить разгромленные войска бунтовщиков, дабы идти штурмом на столицу! Чжу Бацзе и Ша Сэн восхищались отвагой Ма Ми, которая не только не посрамила честь повешенного отца, но и спасла будущего мужа. Это было очень по-китайски и с полным почтением к законной власти!

А вот красноволосый черт Чи-фа умудрился уснуть, так и не дослушав поучительную историю. Никто на него не обиделся: мы понимали, что парню досталось. Побои, тюремное заключение, голод, отчаяние и абсолютная безнадега измотают кого угодно. Пусть себе спит.

Спустя полчаса мы все так или иначе повалились. На этот раз ночь прошла спокойно, мне даже было жарко спать спина к спине с черной собакой. Поэтому я долго ворочался, и в голову всякие лезли мысли. Например…

А вот интересно, если бы мы их не выручили, то эти двое умерли бы в обнимку? Или все же один попытался бы съесть другого? Вопрос не праздный, если в клетке запереть человекообразного черта и собачьего демона. В особой доброте ни того ни другого не обвинишь, вспомнить хотя бы, кем и на кого они работали!

Поэтому нет, я вовсе не идеализирую то общество, в котором нахожусь. Разве что вполне понимаю, что в ряде случаев даже в сердцах нечисти находится место лучику света. Как-то вот так. Спал без снов. Или снов не помню…

Встали мы рано, впрочем, как и всегда. Сунь Укун сидел на камне у выхода из пещеры; подозреваю, что этот тип опять мог сам себя назначить часовым и охранять сон остальных. Оглянувшись по сторонам, я заметил, что кое-кого не хватает. Точнее, двух. И что же?

— Они ушли