Только влажные следы под окнами и на детской площадке, так похожие на невесомые следы у дома Аграфены Степановны.

— Ничего не понятно, — мрачно резюмировал Горан, разглядывая следы при свете ручного фонаря.

— Погодите, — глаза мужа стали зелёными. — Я чувствую что-то. Остаточную магию, очень слабую, но узнаваемую.

— Ты уверен? — удивился Горан, привыкший, что подобная чувствительность к тонким материям обычно была прерогативой Ныча.

— Уверен, — Змей опустился на корточки, осторожно проводя рукой над следом, не касаясь его напрямую. — Я же из всех нас живу больше инстинктами. Моя кровь чувствует древнюю магию иначе, чем человеческая логика или твой разум. Этот след… не угроза. Скорее предупреждение. Его нарочно оставили так, чтобы мы заметили.

Анастасия удивлённо взглянула на мужа на ту его часть, что на сей раз не отнеслась к делу легкомысленно и не оставила жену один на один с этим кредитором, увиваясь за очередной юбкой.

— Спасибо тебе, — искренне сказала она. — Это сейчас очень важно.

Змей неловко дёрнул плечами. Но по едва заметной довольной искре в зелёных глазах было ясно, услышанное от жены ему тоже важно.

— Раз уж мы выяснили, что следы не угроза, а предупреждение, — Горан тактично прокашлялся, — возникает вопрос. О чём нас предупреждают?

— Нужно решить, что делать с кольцом, — Анастасия крепче прижала к себе защитный мешочек, она не решилась оставить шкатулку дома без присмотра.

— Предлагаю поместить его в самое защищённое место, — Горан направился к подъезду, явно продумывая план действий на ходу. — У нас ведь есть сейф, доставшийся мне от деда. Он укреплён рунами, как раз для таких случаев.

— Три года стоял пустым, потому что мы так и не придумали, что в него такое ценное класть? — уточнил Ныч с лёгким смешком. — Настенька-то не поместилась.

— Молчи, давай! — осадил содушу Горан.

— Ты хотел засунуть меня в сейф? — Анастасия приподняла бровь.

— Не помню такого, — отмахнулся супруг, пряча глаза.

«Кто это ей ответил? Горан или Змей?»

* * *

Шкатулка, завёрнутая в защитную ткань, отправилось в древний фамильный сейф. А разговор, к которому Анастасия так решительно готовилась, пришлось снова отложить. Не из трусости на этот раз, а из объективной необходимости разобраться сначала с более насущной угрозой у порога собственного дома.

— Завтра, — пообещала она мужу. — Обещаю, что завтра мы наконец договорим то, что откладывали слишком долго.

— Завтра, — согласился Горан, коротко коснувшись её руки. Этот простой жест вот уже три года заменял им многословные заверения и клятвы.

Уже лёжа в темноте, Анастасия долго не могла уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию мужа рядом и мысленно прокручивая минувшие события. Кольцо, следы у обоих домов, необычное поведение Змея и вновь отложенный разговор. Слишком много всего для одного дня, и засыпать в тревоге совершенно не хотелось.

— Не спишь? — тихо спросил Горан, должно быть его разбудили её метания.

— Не сплю, — призналась она. — Думаю о завтрашнем разговоре. И немного боюсь его больше, чем самого кредитора, если честно.

— Понимаю, — он придвинулся ближе и протёр сонные глаза. — Но знаешь, что я думаю? Что бы мы ни сказали друг другу завтра, хуже, чем три года молчания, это ведь точно не будет.

— Обнадёживает, — Анастасия улыбнулась, обнимая его руку, как большую плюшевую игрушку.

Горан коснулся губами её виска, коротко, почти невесомо, но достаточно, чтобы разом унять часть её тревоги, скопившейся за долгие часы.

— Спи. Кредитор подождёт до утра.

Анастасия наконец позволила себе расслабиться, чувствуя, как усталость дня медленно берёт своё. Она уснула, но где-то на периферии сознания последней ясной мыслью мелькнуло, что завтрашний день определит куда больше, чем судьбу одного кольца и одной клиентки. Он определит и её собственную жизнь, которую она три года пыталась отложить на потом.

* * *

Кредитор явился на следующий день, ровно в полдень, без предупреждения и каких-либо магических фейерверков, какие можно было бы ожидать от существа, чьё имя веками боялись произносить вслух.

Он просто вошёл в агентство «Последний шанс» через обычную входную дверь. Невысокий, сухощавый мужчина неопределённого возраста, в старомодном сером костюме. В его руках была трость, которой, судя по его уверенной походке, он никогда всерьёз не пользовался. Во взгляде покоилась обыденная скука, какая появляется у людей, десятилетиями занимающихся одним и тем же утомительным делом.

— Агентство «Последний шанс», полагаю, — произнёс он вместо приветствия, окидывая кабинет неспешным, оценивающим взглядом. — Наслышан.

— А вы, полагаю, господин К., — Анастасия поднялась ему навстречу, стараясь звучать как можно спокойнее, хотя внутри у неё всё сжалось от одного присутствия этого человека в комнате. — Простите, не спрашиваю имени. Наслышана.

— Разумная предосторожность, — он слабо улыбнулся, усаживаясь в кресло для посетителей без приглашения. — Приятно иметь дело с профессионалом.

Анастасия не поддалась на вежливую лесть, зная по опыту, что подобная обходительность у древних существ обычно скрывает куда более острые намерения.

— Вы пришли по поводу Варвары Тумановой и кольца её покойной бабушки Полыниной Аграфены Степановны.

— Именно, — кредитор кивнул так обыденно, будто обсуждал погоду, а не многовековые долговые обязательства. — Простая формальность. Девушка отдаёт мне кольцо, я закрываю старый счёт, все расходятся довольные. Зачем усложнять?

— Затем, — Анастасия достала подготовленную заранее папку с документами, — что кольцо, согласно вот этим архивным записям не является собственностью ни Варвары Тумановой, ни её покойной бабушки. Оно остаётся предметом незакрытого долгового обязательства между вашей стороной, господин, К., и родом Вещих. Моим родом по отцу, если быть точной. А значит, Варвара физически не может передать вам то, чем не владеет по праву.

Кредитор слегка приподнял бровь, и это была первая эмоция, отразившаяся на его невозмутимом лице за весь разговор.

— Занятная трактовка, — заметил он. — Хотя, должен признать, небезосновательная.

— Более чем небезосновательная, — Анастасия придвинула к нему копию найденной записи из старого гроссбуха. — Предмет остаётся частью соглашения между родами Горынских и Вещих, ещё с тех времён, когда мой предок впервые обратился за защитой. Претензию к Варваре Тумановой вы предъявить не можете.

— А к вам, значит, могу, — в голосе кредитора мелькнул азарт человека, увидевшего наконец достойного противника после долгих лет скучных, предсказуемых переговоров.

— Ко мне — можете, — спокойно подтвердила Анастасия. —